Наследник для авторитета

Женщина включает кран, слышу журчание воды под звуки мытья посуды. Когда шум прекращается, я снова возвращаюсь к нашему разговору.

– Что он вам сделал? – сразу же догадываюсь, что здесь что-то личное, глубоко внутри, что тянет ее на эмоциональное дно.

Я уже ничему не удивлюсь, вот только не понимаю, а причем тут я и дети? Даже если преступления и грехи Галаева настолько велики, что у некоторых хватает совести похищать женщину с невинными детьми, почему они имеют право на злость, а я нет? Это ведь я – та самая абсолютно невиновная сторона, которую тягают из стороны в сторону, словно какую-то разменную монету.

– Думаешь, поверю, что не знаешь? – поворачивается и, облокачиваясь о столешницу спиной, презрительно кривит губы, когда обращается ко мне с таким пренебрежением и ненавистью.

Я устало вздыхаю. Ничего я не думаю, просто измотана и сломлена внешними обстоятельствами, над которыми не имею власти. Смотрю на еду и приступаю к трапезе.  Выбора-то все равно нет, так что просто полагаюсь на судьбу. Нет у меня сил идти против течения, я из той породы женщин, которым на роду, видимо, написано подчиняться чужой воле. Сколько бы ни старалась изменить жизнь, а все равно возвращаюсь к тому, что кто-то другой решает, как мне жить и что делать. Впервые за всю жизнь испытываю апатию и отсутствие тяги к чему бы то ни было.

– Он убил моего мужа! – зло бросает она фразу и выходит из помещения под звон вилки о тарелку.

Я никак не комментирую это и ничего не думаю. Просто молча продолжаю поглощать пищу. С меня хватит. Всего хватит.

К вечеру мы снова оказываемся за одним столом. Вот только больше не разговариваем. Она погружена в свои мысли, я – тоже.

– Марина, – вдруг говорит она, на что я удивленно поднимаю голову, затем она поясняет, – имя это мое.

– Ясно, – пожимаю плечами и снова утыкаюсь взглядом в тарелку.

– Ты не подумай, – вдруг начинает она почему-то со мной откровенничать, – Макс – неплохой парень, просто переживает…

Хмурюсь, не понимая, чего она этим хочет добиться. Хороший человек? Вряд ли, будь он таким, не стал бы травить меня наркотой и похищать детей. Я молчу, не желаю продолжать этот бессмысленный разговор, но девушка, недолго помолчав, продолжает то ли оправдываться, то ли изливать душу.

– Он очень любит племянников, – смотрит в пустоту, – детей моих от…

Всхлипывает, прикрывая рот ладошкой. Моя рука, было, тянется утешить ее, огладив по плечу, но в последний момент одергиваю себя. Жалость в моей ситуации неуместна.

– Мы же хотим просто забрать свое, – она вдруг резко подается ко мне и хватает за руки, пытается заглянуть мне в глаза.

Вижу, как они наполняются влагой, затем с уголков текут ручейки.

– Свое? – не выдерживаю и все же спрашиваю, неловко как-то сидеть рядом с ней.