Наследник для дикаря

Впечатывается своим уже готовым органом прямо между ног. Я чувствую его жар и каменную налитость даже сквозь одежду!

Тяжело дышит. Резко дергает чашки бюстгальтера. Так, что они просто отлетаюсь.

С силой сжимает мою грудью Терзает сосок.

Теперь и правда горю от его прикосновений. По-настоящему диких. Жадных. Грубых.

От , пусть и грубой, но все же нежности, которую я получала от него ночью, не осталось и следа!

Его палец начинает орудовать у меня во рту. Он жадно, быстро и жестко толкается. Почти выходя, чуть царапнув губу с внутренней стороны и снова ударяясь почти в самое горло.

Чувствую, как задыхаюсь. Жар бросается в лицо. Наверное, я становлюсь совсем пунцовой.

Хрипло бормочет Дикарь сквозь сжатые зубы.

Впечатывает мои бедра в себя так, что мне кажется, что его огромный член сейчас пронзит меня даже через одежду.

Жадно сминает мои ягодицы. Просто комкает. Мнет. Так, что наверняка останутся следы!

Но это не самое жуткое!

Он толкается в мой рот уже двумя пальцами.

Его рука перемещается на горло, чуть сдавливая его.

Дикарь наклоняется близко. Так близко, что наши лица почти соприкасаются. Тяжело дышит, потираясь о меня своим возбужденным членом все сильнее. Быстрее. Яростнее! Так, что я чувствую даже толчки крови в его венах! И то, как ненасытно дергается огромная головка!

Смотрит так, как будто бы пожирает. Меня. Всю. Целиком. Как будто бы проглатывает каждую мою эмоцию.

Мне не хватает воздуха. Движения пальцев во рту становятся сильнее. Жестко. Грубо. Без шансов на пощаду.

Дикарь неотрывно смотрит на меня. На мои губы, по которым уже начинает капать слюна. На то, как я жадно пытаюсь схватить ртом воздух, начиная биться под его мощным телом.

Он не пощадит. Возьмет. Вот так. Сейчас.

Понимаю, и вся внутри в ужасе сжимаюсь. Мой ад только начинается!

Марат с рыком дергает меня на себя.

Сжимает обе груди, безжалостно терзая их пальцами. Буквально размазывает меня о свое стальное тело. Рвано выдыхает сквозь зубы.

Вдруг резко отшвыривает меня от себя, заставляя повалиться спиной на стол.

Отстраняется, выпрямляясь во весь свой мощный рост.

Переспрашиваю дрожащими губами.

Да я вся дрожу! Перед ним. На столе. Почти голая. Каждой клеточкой своего тела!

– Что ты не услышала, Алмаз?

Его лицо снова каменное. Ледяное. Холодное. Не выражает ровным счетом ничего.

– Я. Сказал. Иди отсюда. Ты так бегала. О свободе мечтала? Ну все. Ты свободна.

Мотаю головой. Ничего не понимаю.

Хоть лицо Марата и ничего не выражает, а все же ноздри раздуваются. И я вижу, как дергается кадык.

Он решил вот так, вот сейчас обрушить на меня свою ярость за мои побеги? Ничего не понимаю!

– Ты же хотела свободы?

Криво усмехается, и мне почему-то от этой ухмылки становится совсем нехорошо.

– Я с тобой закончил. Ты больше не нужна. Неинтересна. Одевайся.