Наследник для дикаря

Но от нее почему-то подгибаются ноги. Или это просто после нашей бурной ночи? Перенапряжение в каждой мышце!

Вздрагиваю, когда Дикарь вдруг резко дергает кофточку.

Полы разъезжаются в разные стороны. Я оказываюсь перед ним в одном простеньком лифчике.

Черные глаза вспыхивают огнем. Как будто и не было всей этой ночи. В них просто адский голод!

Он рычит и хрипло матерится сквозь зубы. Проводит другой рукой по моему бедру. Забрасывает на стол, сдвинув моей попой тарелки и приборы.

– Доктор сказал… Пока нельзя…

Лепечу, пытаясь сжать бедра.

Но Дикарь уже вклинивается между ними своими. Его огромный член упирается в меня даже сквозь ткань штанов!

– Нельзя? Или лучше воздержаться?

Хрипло спрашивает, пронзая меня взглядом.

Резко дергает чашечку лифчика в сторону. Обхватывает мою грудь всей пятерней. Совсем не нежно. Грубо. На грани боли.

Что за странная у меня реакция на этого мужчину?

От его даже вот таких грубых прикосновений, внутри все начинает дрожать. Чувствую, как набухают и становятся совсем мокрыми нежные складочки. Кожа горит, и я просто задыхаюсь! От его рук… Под его взглядом…

– Лучше воздержаться, – лепечу, заливаясь краской.

Не выдерживаю. Опускаю глаза. Закрываюсь от него длинными ресницами.

А его рука все так же продолжает мять мою грудь. Сжимает пальцами сосок.

И я вскрикиваю. Бедра сами по себе дергаются. Распахиваются для него. От члена, который трется о меня все быстрее, между ног все полыхает. Голова сама запрокидывается назад. Опираюсь локтями на стол, чувствуя, что не удержусь. Просто свалюсь сейчас на него!

Марат сжимает сосок крепче. Еще сильнее. С нажимом катает его между пальцами.

И меня пронзает мощный спазм…

– Это была рекомендация, Алмаз, – хрипло выдыхает, наклонившись над моим лицом.

Как будто пожирает каждую черточку. Каждую эмоцию. От него не скрыться!

– Но я, пожалуй, к ней прислушаюсь.

Он резко отпускает меня. Становится вдруг холодно, как будто меня облили ледяной водой.

Еле встаю на ноги. Покачиваясь. Приходится ухватиться руками за стол, чтобы не потерять равновесие.

Вся горю. Соски болезненно ноют. Спазмы снова и снова пронзают самое естество.

А Дикарь… Он такой, будто ничего и не было. Все та же бесстрастная маска на лице. Ничего не выражающая. Даже не смотрит на меня, лишь окидывает единственным равнодушным нечитаемым взглядом. Поправляет рукава на рубашке, закатывая их чуть выше.

– Вернусь вечером, – коротко кивает на ходу и выходит, хлопнув дверью.

А я ловлю ртом воздух, радуясь, что теперь он меня не видит. Прижимаю руку к низу живота, все еще держась второй за стол. Меня потряхивает все сильнее. Спазмы становятся слабее, но зато чаще.

Сгибаюсь, когда ощущаю самый мощный из них…

Еле распрямляюсь, когда все это заканчивается.