Наследник для Деспота (СИ)

Пока Роберт не забрал мои документы — ему было не до того, — я решила, что сначала сдам сессию, а потом всё сделаю сама. Как минимум ближайшие восемь месяцев мне будет совсем не до учёбы. А дальше… Дальше видно будет. Бросать обучение совсем я не планировала, мне нравилась учеба, нравилась моя профессия, к которой я стремилась. Но, видимо, всему свое время.

Перед глазами появилась грустная улыбка мамы Роберта. Богатые люди выглядят так молодо в свои годы… Вроде бы Елизавета Антоновна должна была быть старше моей мамы, но она выглядела не по годам. Я тяжело вздохнула и покосилась на телефон. Захотелось написать Деспоту сообщение и спросить, как он себя чувствует, но в последнее время мы и так проводили слишком много времени вместе, и я боялась, что он посчитает, словно я навязываюсь ему.

Услышав, как в замочной скважине проворачивается ключ, я покосилась на дату, которая отображалась в нижнем правом уголке экрана монитора. До приезда мамы оставалось ещё чуть больше двух недель. И за это время хорошо было бы решить, что говорить ей о моей беременности. Как вести себя? Как объяснить, что я даже не спала с отцом ребёнка?

— Ксюша-а-а! — услышала я рёв сестры, а когда подняла взгляд и увидела её, нахмурилась.

Вся тушь растеклась по щекам вместе с подводкой для глаз, которыми обильно пользовалась сестра. Она шмыгала носом и вытирала щёки кулаками.

— Что стряслось? — спросила я, думая, что ещё одной смерти не переживу.

Пусть и чужой человек, но всё равно это крайне непросто.

— Па-а-апи-и-ик! — протянула сестра и села на мою кровать.

Лика уронила лицо в ладони и начала надрывно реветь. Её плечи содрогались, а всхлипы резали по ушам.

— Что с ним случилось? — спросила я.

— Не с ним, — помотала головой Лика. — С… С… Со мно-о-ой!

— С тобой? Я ничего не понимаю… Лик, что стряслось?

— Он меня броси-и-ил… Как поношенные перчатки из прошлой коллекции… Взял и выбросил меня. Он никогда меня не любил… Никогда. Сказал, что от жены не уйдёт, что любит её…

«А я тебе говорила о том, что он играет с тобой», — мелькнула мысль, но я постаралась отмести её. Нельзя было в такие моменты давить на больную мозоль.

— Послушай, на твоём Папике свет клином не сошёлся! — осторожно принялась успокаивать её я.

Хотя, честно признаться, успокоение это было то ещё… Я не умела говорить слова утешения и вместо них задевала болевые точки: что у Роберта, спросив любит ли он жену, что теперь у сестры… Мне следовало учиться общаться с людьми.

— Много ты понимаешь! — шмыгнула Лика. — Я его любила! Я его так сильно любила-а-а…

Сестра снова принялась реветь, а я поднялась на ноги и ушла на кухню. Меня вдруг так сильно разозлило её поведение, что захотелось закричать и прогнать её с глаз подальше.