Наследник для бандита

— Так облегчают они жизнь всегда и всем, Рус, — качаю я головой, — Вот только это не счастье.

— Иди, ради Бога, — он сжимает мои плечи, подталкивает к дверям и нажимает ручку, — Решай свои проблемы.

Я делаю шаг в открытую дверь.

— Здравствуйте!

Окидываю глазами кабинет в полумраке.

— Заходите — заходите, — машет рукой женщина, сидящая в углу за столом, — Одну минуту. Раздевайтесь пока.

Дописывает назначения в чьей-то карте и вздыхает.

— Так! — поворачивается ко мне лицом и снимает очки, — Давайте знакомиться. Когда были последние месячные? — переводит взгляд мне за спину, — Руслан Анатольевич, вы будете присутствовать?

Я оглядываюсь назад и вижу, что Вирютин замер возле двери.

— Нет… — я отрицательно качаю головой, глядя ему в глаза.

— Я подожду в коридоре, — он неловко жмется и выходит за дверь.

— Ну прошу, не будем терять время — врач встаёт со стула, проходит за ширму и садится за аппарат, — И так, срок?

— Двадцатое июля…

Ложусь на кушетку и неожиданно чувствую, что к глазам подступают слёзы. Я снова пришла на первое узи одна. И мне даже некому признаться, что мне тоже до чертиков страшно. Одно дело — успокаивать чужую девушку а другое дело…

Я с замиранием сердца слушаю, что у моего маленького человечка все в норме.

— Ну готова? — женщина переводит взгляд с монитора аппарата на меня и тепло улыбается.

— К чему? — я не сразу понимаю.

— А вот… — тянет она. Нажимает комбинацию кнопок, и кабинет заполняет стук маленького сердечка.

Я прикрываю глаза, чувствуя, что тихо рыдаю.

— Ну ты чего, — смеётся врач, — Сырость подбирай, в то слышишь, у него сразу частота биения растёт.

— С ним все хорошо? — переспрашиваю я.

— С ним — великолепно, а у тебя тонус по передней стенке. Работаешь?

— Уже нет, — качаю головой.

— Вот и правильно. С таким папой вообще не о чем волноваться.

Я краснею, понимая, что женщина приняла Руслана за отца ребёнка.

— Вирютин — мой одногруппник, — я поправляю ее, — У малыша другой папа.

— А жаль, — она кладёт несколько салфеток мне на живот, — Вытирайся. Хороший он парень.

— Это да, — я киваю и зависаю взглядом на экране, где застыло изображение крошечного человека.

Глава 20 Ревность

Марья."

"Ножик стучит по разделочной доске, нарезая зелень для салата. Я готовлю ужин. Зачем я это делаю? Нужно же наоборот — выкинуть какую-нибудь жесть, чтобы Мишу от меня отморозило, отвратило. Задеть что-то очень для него принципиальное… Сбрасываю укроп с луком в салатник к помидорам и огурцам, опираюсь руками на столешницу и прикрываю глаза, пытаясь сглотнуть ком в горле. Хватит попустительства к своим чувствам. Только так у меня появится возможность уйти, не сказав Бурову о ребёнке. Ну как? Как это сделать, если я каждый день вязну в этом мужчине, как пчела в варенье.