Наследник Альфы

Состояние было такое, что увидь я сейчас в небе летающего дракона, ничему бы уже не удивилась.

«Интересно, я сейчас так спокойна, потому что после экстрасенсов в театрах, перемещений между мирами и добиванием обидчиков скалками меня уже ничем не удивить? Или я просто в шоковом состоянии?»

Волчонок, тем временем, испугался моего смешка, поджал хвостик, задрожал и, поскуливая, попытался спрятаться под одеждой.

Я моментально замолчала, зажав ладонью лицо. Страха не было. Была злость на Руслана, за то, что не рассказал мне этого раньше, и на его отца — за то, что превратил Ваню в волка.

На что это похоже — быть оборотнем? Что-то вроде неконтролируемого превращения в кровожадного хищника, как в «Гарри Поттере»? Или оборотни здесь — это такие накачанные красавчики, как в «Сумерках», где герой обращался по своему желанию для защиты племени?

Опасно ли это для ребенка? Можно ли это контролировать?

Тысяча и один вопрос крутился в голове, а малыш-волчонок, тем временем, снова заскулил и попытался выбраться из рубашки, да только запутался в лапках и плюхнулся животом на кровать.

— Тише, тише, не волнуйся, Ваня, — я села рядом с кроватью, чтобы мое лицо было на уровне мордочки волчонка."

"В каком бы состоянии я ни была, нельзя ребенку показывать свое беспокойство. Если я сейчас буду на себе волосы рвать и истерить, то каково ему будет? Пусть лучше думает, что у взрослых все под контролем. Тогда ему проще будет дождаться Руслана.

А мальчик, похоже, действительно испугался. Потому что начал изо всех сил отталкивать от себя одеяло, в котором запутался, ночную рубашку и пронзительно выть.

— Тише, тише, все хорошо, милый. Сейчас я тебе помогу.

Я дрожащей рукой попыталась успокоить его, но он вдруг принялся огрызаться, пытаться рычать, царапаться.

Осторожно, сквозь ткань, прижала его рукой к кровати, чтобы затих, а когда замер, вытащила дрожащий комочек и принялась баюкать на руках, как новорожденного.

— Так бывает, не переживай. Сейчас все вернется в норму… — я повторяла это раз за разом, не совсем уверенная, слышит ли меня Ваня вообще.

Недаром говорят, что у животных зрение не такое, как у людей. Да и слух тоже. Может быть, восприятие поменялось таким образом, что сразу слов и не разобрать? С другой стороны, успокаивающий тон — это тоже хорошо.

Мельком увидела, как за окном проезжает машина. Повернула голову — Руслан. Наконец-то!

Выбежала с Ваней на руках из комнаты, мимо кухни, где Люсина мама в больших наушниках сидела перед планшетом и над чем-то заливисто хохотала. Когда мы проходили мимо, она даже головы не повернула.

Я сунула ноги в сапоги, схватила в коридоре с вешалки свою куртку и висящую рядом Ванину и, завернув в нее волчонка, вынесла на улицу.