Наследник 2

— Что дальше-то думаешь делать? Так и будешь при царе? Али чего другое измыслил? — медленно спросил дед Прохор, он был расслаблен, но мне показалось, что для него важен ответ.

— К себе бы в вотчину хотел отъехать, осмотреться там. Стеклом заняться да по всей земле торговать им, полк городовой сделать, коли будут служилые в землях моих. Да помочь Белгороду и другим городам, чем смогу. Может, удастся царя уговорить укрепить их. Кремли каменные там построить или еще чего. Еще крепости поставить по изюмскому шляху да по иным дорогам, чтобы ни один ворог от туда к нам не проскочил.

Дед лишь кивнул, но было видно, что мой ответ пришелся ему по нутру, может, я ответил и не совсем так, как он хотел.

Дальнейшая беседа скатилась к Прокопу и к тому, что он послезавтра вместе с Богданом и десятком послужильцев поедет объезжать мои земли. Будет устанавливать мою власть, так сказать, и будет там моим представителем.

Приоткрылась дверь, и в светлицу завалился Елисей.

— Я разузнал все, — с одышкой произнес он.

— Присядь, покушай, — указал я на стол. — После расскажешь.

Елисей тут же уселся на лавку, первым делом налил себе медовухи в кубок и тут же осушил его в один присест, а после попытался отдышаться.

— Уф, — выдохнул Елисей от лавки и вытер рукавом рот.

— Ну а теперь рассказывай. Чего удалось выяснить? — задал я вопрос.

— Кабак этот не государев. Его Дрочила каждый год откупает и платит весьма хорошо. Точную сумму выяснить не удалось, но более пятисот рублев. За ним вроде как какой-то дьяк стоит, но кто, я не успел узнать. Место дурное, то драка, то еще чего, как мне шепнули. Дрочило еще и стрельцам приплачивает, что бы они кабак стороной обходили. В самом кабаке действительно сегодня драка была, кровь возле порога есть, а внутри больше десятка бражничают да хвастаются перед друг другом, — закончил Елисей.

— Ты чего задумал, Андрей? — донесся до меня вопрос Прокопа.

— Поучить кой-кого уму разуму и что моих людей не след трогать. Сейчас у них поспрошаем, как и чего было, а там и посмотрим, — ответил я.

— Может, царю пожаловаться? — выдал Богдан.

Все взгляды обратились на Богдана, и под ними он заробел и покраснел.

— Это что же, мне за каждую обидку к царю бегать жалобиться? — изогнул я бровь вопросительно. — Так какой же я князь тогда, коли сам ничего не могу сделать и буду к царю бегать? Как люди мои будут на меня смотреть, если я сам не смогу за них заступиться? Как остальные бояре будут на меня смотреть? А о том, что людей моих побили, узнают. Я должен ответить! — твердо произнес я."

"— Да понял я, понял, — замахал руками Богдан. — Я ж чего, я только предложил, — скороговоркой произнес он, а Прокоп только горестно вздохнул и кулак показал сыну.