Твоя наследница

Обегаю взглядом помещение, в котором провожу большую часть своего времени: молочно-белая плитка на полу, светло-серые стеновые панели, высокие потолки, большой рабочий стол из красного дерева с небольшим полукруглым островком перед ним, мое огромное кожаное кресло и четыре чуть меньшего размера для посетителей. Слева темно-коричневый кожаный диван и низкий столик из матового стекла, справа во всю стену встроенные глянцевые шкафы, за одной из дверей которого прячется вход в личную комнату отдыха.

Всё стильно, всё сделано со вкусом… И точь-в-точь повторяет мои кабинеты в Италии и в Турции. Порой зависая в офисе по несколько дней, можно понять в какой стране находишься, только выглянув из окна.

— Давид Дамирович, соединяю? — слышу голос помощника, звучащий через переговорное устройство.

— Давай, — даю отмашку, садясь в кресло и разворачивая его в сторону окна.

Изумительный вид на город очаровывает. Много зелени, современные постройки центрального района, а если смотреть вправо, видна кромка городского пляжа и море.

Темное и манящее.

— Давид, я не понимаю, что за ерунда происходит, — голос полный недовольства и обиды, заставляет отвлечься от пейзажа за окном и вернуться к делам насущным. — Почему я не могу дозвониться до тебя уже несколько дней? Ты не имеешь права меня игнорировать и заставлять волноваться.

— Карина, здравствуй, — прекращаю словесный выплеск короткой отрывистой фразой.

— Привет, — фыркает сестра и тут же продолжает, поняв, что большего от меня пока не добиться, — ты меня вообще слушаешь? Мы же договаривались, что ты поможешь моему мужу перед выборами. Уже сроки горят, а ты исчез со всех радаров.

— Что прости? О чем это мы договаривались? — невесело хмыкаю.

Как бы младшая Цикал не тараторила, каждое ее предложение я успеваю расслышать и оценить. И в очередной раз осознаю, что сестренка умело переворачивает факты, подстраивая их под собственные потребности, и манипулирует, давя то на жалость, то на родственные отношения.

Вот и этот раз не исключение.

Важна только она и ее «хочу».

О том, что жестоко обошлась со мной и моей дочерью, уже и не вспоминает.

Забыла.

Стерла из памяти, как лишнюю малоинтересную информацию.

— Дав, нам деньги нужны на предвыборную кампанию. И не малые. Срочно. Ты должен помочь! Иначе Ахмет разозлится и может отыграться на мне, — меняет тактику Карина, переходя от вызывающего тона на просящий. — А я могу быть беременна, мне нервничать вредно.

Наша песня хороша, начинай сначала.

Что сказать… Не получи я хороший урок от родственников неделей раньше, точно бы купился на слезные причитания любимой младшенькой, даже глаза бы закрыл, что беременностью сестра прикрывается уже последние года три, если не больше. Хотя вроде бы память пока не подводит.