Наследница старой башни

Слава богу, что в погребе нашелся приличный кусок ветчины и в доме был относительно свежий хлеб. Леста подала на стол шипящую и брызгающую раскаленным жиром яичницу с деревенской колбасой. Стояли на столе и бочковые огурчики, и маленькая мисочка соленых рыжиков, и исходящая паром отварная картошка. Конечно, обед был достаточно скромный, собранный на скорую руку, но спасибо моей компаньонке и за это. Одна бы я ничего не успела.

Леста стояла у буфета, ожидая, когда кому-то из нас что-то понадобится подать. Пусть она и была моей компаньонкой, но сидеть с его светлостью за столом ей было не по чину. Герцог неожиданно посмотрел на нее и попросил:

-- Госпожа, прошу вас, дайте мне поговорить с баронессой наедине. Клянусь, я не причиню ей вреда, и никто никогда не узнает об этом нарушении.

Леста вопросительно взглянула на меня и, только дождавшись, пока я растерянно кивну, соглашаясь с просьбой герцога, покинула комнату. Уверена, что далеко она не ушла, опасаясь каких-нибудь неожиданностей. Я с благодарностью подумала, что могу положиться на нее всегда и во всем.

В комнате воцарилась тишина. Я чувствовала, что его светлость рассматривает меня, а сама же с интересом разглядывала растекающийся по тарелке желток и никак не могла оторвать взгляд: смотреть в лицо герцога я просто боялась.

-- Госпожа баронесса, я хотел бы задать вам один личный вопрос.

-- Слушаю вас, ваша светлость.

-- Скажите, госпожа фон Розер, вы испытываете ко мне какую-то личную неприязнь или же я чем-то вас обидел?

От неожиданности я подняла взгляд на его лицо и, отрицательно мотая головой, ответила:

-- Нет-нет, ваша светлость! Что вы такое говорите! Напротив, я очень благодарна вам…

Герцог поморщился, как будто у него внезапно заболел зуб:

-- Благодарность – это не совсем то, что я хотел бы… Я знаю о вас, Любава фор Розер, все, что только возможно. У меня к вам одна единственная просьба: выслушайте меня. Возможно, госпожа Любава, я был несколько резок сегодня… Вы, женщины, придаете условностям очень большое значение…

Я не знала, что отвечать, а он после некоторой паузы заговорил: он рассказывал о себе. Немного о детстве, об отце-графе, который обижал мать, содержал бесчисленных любовниц. О своем первом браке, который полностью был устроен волей отца и оказался не слишком счастливым:

-- … вы не подумайте, госпожа фон Розер, что Мирена была плохой женой. Она была очень достойной женщиной. Но точно так же не любила меня, как и я ее. Это было… - он снова сделал небольшую паузу, вздохнул, очевидно, вспоминая прошлое, и продолжил: – Это было сложно, жить рядом друг с другом…

Он рассказал мне о дочери и сыне. И воспоминания его о детских годах детей были полны тепла и любви.