Наследница старой башни

А жюри-то вроде бы и молчат, а вроде бы и недовольные все. А на следующий-то день, как на слушание приговора народ собрался, да уже и горожан, и купцов пустили в зал, чтобы на людях приговор-то прозвучал, чтобы знали люди, что справедливость есть и преступников наказывают, сестрица-то ваша и вырядилась в то самое платье, в котором в первый день была. А к платью-то нацепила дивной красоты каменья. Те самые, госпожа Любава, что герцог вам подарил. Помните ли?

Я кивнула головой, подтверждая, что да, помню и спросила:

-- И что герцог? Узнал украшения?

Леста всплеснула руками и с восхищением в голосе заговорила:

-- Его светлость-то этакий хитрец оказался! Прямо при всех и начал выспрашивать Белинду, откуда у нее этакие каменья. А гадюка-то наша все приговаривала, что никакого развода и не было, что это вы барона опоили, а потом возьми да и похвастайся: дескать, это муж самолично ей за рождение наследника подарил! И сестра Селиора все это самолично подтвердила! Так и сказала: – Приезжал, дескать, барон в монастырь, потому как лекарки и акушерки у нас лучшие. И при ней, при сестре Селиоре, жене и подарил каменья! И герцог потребовал, чтобы все-все писцы записали! А сам-то, похоже, окончательно и понял, что дело неладное! И никому ведь ничего объяснять не стал, а заявил, что появились сомнения у него, и требуется ему еще один свидетель, а потому слушание приговора откладывается, ждать он будет свидетеля и опросит его публично, а вас, светлая госпожа, велел поместить под надзор его собственной стражи до полного излечения.

Этот рассказ изрядно ударил мне по нервам, всплеск адреналина был так силен, что я села на койке, трясущимися руками подтянула одеяло и спросила:

-- Ну? Дальше-то что, Леста?

Леста засмеялась и ответила:

-- А знает кошка, чье мясо съела! Сестрица-то ваша сразу и поняла, что если она своей дрянью вас поить не сможет, то вы про все за все сможете сами объяснить: и про развод, и кто в свидетелях был, и почему развод случился тоже скажете. Барон-то про свой позор не больно-то трепался, а соседям всем наговорил, что Белинда своей волей в монастырь ушла, вроде как голос господень ей приказал во сне. Потому никто и не спрашивал ничего. А тут вы в себя придете да все подробненько обскажете. Она испугалась, да в тот же вечер подороже чего нахапала – и в бега.

-- В бега?! И что, не нашли?!

-- А никуда она и не убежала! – в голосе Лесты отчетливо зазвучало торжество. – Его светлость-то поумнее оказались: все ворота и калитки его собственная охрана и сторожила, тут-то ее, родимую, и прихватили.

Все же я еще соображала не слишком хорошо и в свете рассказанного Лестой не слишком понимала, что за странные вопросы задавал мне герцог.

-- Леста, так меня оправдали или осудили?

-- А кто ж его знает, госпожа Любава, – задумчиво сказала Леста.