Наследница старой башни

До вожделенной двери оставалась буквально четыре-пять шагов, и лакей уже распахнул ее перед нами, но тут барон грузно рухнул на пол, чуть не утащив меня с собой. Тело его начало биться в конвульсиях...

Я растерянно смотрела, не понимая, что делать. Потом сообразила: нужно крикнуть прислугу и вынести пьяницу из зала, но даже этого я не успела сделать. Гости, встревоженные заминкой, начали вставать со своих мест, а изо рта Варуша пошла пена, стекая с уголка губ тонким ручейком."

"Первым подбежал капитан баронской охраны, который встал на колени рядом с извивающимся телом и попытался приподнять его. Но барон был тяжел, да и тряска начинала стихать. Наконец он судорожно дернулся последний раз и замер. Капитан торопливо принялся расстегивать камзол и рывком разорвал рубаху на груди моего мужа. Приник головой, будто прислушиваясь к чему-то…

Капитан встал, сделал шаг в сторону от лежащего на полу тела и оглушающе громко провозгласил:

-- Барон Варуш фон Розер мертв!

Тишина поглотила огромную трапезную, никто не мог понять, что и как нужно делать. Тишина была прервана только шумом падения: на полу между вскочившими и замершими гостями судорожно корчился отец Инкис.

Глава 46

Тюрьма под баронским замком оказалась огромной. Теоретически я знала, что под замками всегда были подвалы и тюрьмы, а теперь вот довелось увидеть в реальности.

Темно, холодно, влажный липкий воздух, из-за которого тяжело дышится. Занятых камер слишком мало. Когда солдаты барона вели меня вниз по длинной лестнице, а потом по довольно широкому грязному коридору, сквозь решетки заменяющие двери, я увидела только четверых людей, молча сидящих в камерах без света. Только один старик подошел к решетке и, слезливо моргая от тусклых всполохов факела, молча проводил нас взглядом. По обе стороны коридора, который казался мне бесконечным, шли пустые камеры, где решетчатые двери стояли нараспашку. Путь освещал пожилой толстый тюремщик.

Моя камера отличалась от тех, что были в коридоре. Ее запирала толстенная деревянная дверь, еще и усиленная железными балками. Вверху, на уровне лица была проделана форточка, которая запиралась снаружи. Эту дверь, случись что, нужно взрывать динамитом.

В новом жилище даже присутствовало крошечное застекленное окно в мир. Узкое, прямоугольное, забранное мощными железными прутьями, да еще и находящееся ниже уровня земли. Но днем какие-то крохи света в него все же попадали. Стол и табуретка были закреплены намертво и рассчитаны на человека более крупного сложения. Угол камеры занимало чудовищно вонючее ведро-туалет.

Деревянный топчан был каким-то склизким от сырости и плесени, а от тюфяка, набитого соломой, немилосердно воняло. Еду приносили дважды в день.