Наследница (СИ)

— Неважно, — сказал зеркальный клон. — Но я знаю о тебе многое и могу помочь. Мы можем помочь друг другу.

Возможно, у неё галлюцинации или плохой сон, порождённый измученным сознанием, но зато Амина осознаёт себя и способна управлять кошмаром.

— Нет, — жестко сказала она, глядя в неприятные саркастичные глаза. — Я собираюсь проснуться.

Двойник засмеялся. Белые зубы вызывающе сверкнули в свете боковой лампы.

— Ты не проснёшься, потому что твоя мать на самом деле мертва, и тебе совершенно незачем жить.

Амина почувствовала себя сухой травой, в которую обронили искру.

— Заткнись, — прошипела она. — Заткнись, заткнись, за…

— Я могу вернуть ее тебе.

Амина с силой дернула зеркало на себя. Оно весь последний год держалось на честном слове и его трижды снимали-вешали, в попытке помочь ему висеть ровно, но сейчас оно словно намертво приклеилось. Стало единым со стеной.

— Представь, что это сон. Кошмар. Не нужно злиться, просто представь, что здесь все возможно, и договорись со мной.

Зеркало заговорило ее собственным терапевтическим тоном, который Амина приберегала для сложных клиентов. Ну и плевать, что полтергейста не существует — это же сон. Руки у неё мгновенно ослабели и соскользнули с резных чёрных завитушек рамы.

— Ты вернёшь маму, а что должна сделать я?

— Пройти путь, который не могу пройти я. А я буду здесь, ждать тебя, и каждый получит желаемое. Ты семидневное воссоединение с матерью, я возможность получить результат без усилий.

Какой ещё маршрут? Какие испытания? Это что, компьютерная игра?

— Какой маршрут?

— Слишком долго объяснять, — сказало отражение. — Я расскажу потом, а теперь дай мне руку.

Она не уточнила условия сделки, не спросила зачем, не спросила, как, просто протянула руку и шагнула в растекшееся во всю стену зеркальное серое марево. Где-то очень глубоко внутри Амина считала все происходящее сном.

А теперь она сидела напротив Ясмин и понимала, насколько глупым был ее поступок. Теперь, когда отступила горечь потери, сделалось очевидным, что ей воспользовались, как если бы она была бумажным платочком или ватным диском. Ей промокнули подтекающую зловонной жижей ложь последнего испытания и собирались выкинуть.

— То, что ты совершила — обман, — очень четко и громко сказала Амина.

— Да, — не стала ломаться Ясмин. — А то, что совершила ты — глупость. Душа, знаешь, за глупость надо платить.

Амина беспомощно пожала плечами.

— А ты мне нравилась. Я понимала, какая ты, но все равно сочувствовала.

— Это потому, что мы похожи, — лицо Ясмин дрогнуло и почти сразу снова закаменело. — Наша разность порождена различием миров, в которых мы были рождены.

Сейчас Амина, как никогда понимала, что очень скоро умрет.