Наследница (СИ)

 — Немного похожа на метку, только не светится. Ее достаточно положить между собой и реципиентом, чтобы создать ментальную связь, я не верил, что получится. Твоя мама всучила Айрис целый чемодан экспериментальных образцов всего, и мы тащили его в клетке с нашими образцами под видом «какая-то гадость налипла». Уверяю, я в жизни столько не врал, сколько за последние два месяца…

— Так что там с горошиной? Ну же! — поторопила Ясмин.

Сердце затрепетало в груди, словно слабая бабочка, пойманная в стеклянную банку. Тогда, в кафе. Это был Абаль?

— Наверное, я все же попал внутрь твоего сна, — немного смущенно объяснил Абаль. — На тебе были ужасно узкие штаны и очень узкое и короткое платье с высоким воротом, мы пили кофе, и ты не была похожа на саму себя. То есть, конечно, это была ты, но словно бы другая. Очень странно убранные волосы, очень странное место, очень странные люди вокруг. Ты только не подумай, что я осуждаю, это же сон, приватное место.

— Так это был ты. Я не ошиблась.

Он все ещё едва ощутимо трогал пальцами ее щеку и волосы, и Ясмин казалось, он чувствует сквозь кожу ее скачущий пульс. В конце концов, он мастер Тихой волны с оружием пятого порядка. Это был Абаль, который вошёл внутрь ее сна и не дал ей умереть.

— Правда потом я перестал тебя видеть и слышать, но мы были внутри твоего сна, и я начал читать выкладки исследования твоей матери, которые прилагались к концентрату горошины. Слушай, только не молчи. Ты злишься, что я вошёл в твой сон? — Абаль неуверенно заглянул ей в лицо. — Если злишься, отомсти мне сразу, я ненавижу недомолвки.

Ясмин, преодолевая вернувшуюся слабость, взяла его смутно белеющее в темноте лицо в чашу ладоней и попыталась улыбнуться.

— Ты спас мне жизнь, — сказала она. — Поэтому все в порядке.

Глава 5"

"Через сутки ей разрешили вставать. А ещё через пару дней выходить из комнаты на цветущий сладкой настурцией балкончик. Было тяжело, но Ясмин упорно выползала на воздух и внимательно осматривала окрестности и копалась в цветах. Со стороны она смотрелась весенним юным цветком, внимающим красотам природы, а на самом деле искала Леокум или ещё какую-нибудь дрянь, которую ей могли подсадить в палату. Птичий слух, подгляд, токсин. Все, что угодно.

— Потеря мышц почти сорок процентов, — пугала ее лечащий врач, мастер Режущей нити. — Нельзя давать неравномерную или слишком большую нагрузку. В сад идите и два захода от одной скамье к другой.

Ясмин слушалась и шла в сад. Огромный, выполненный в технике элементарного лабиринта, чтобы дать множество укромных мест для уединенного отдыха под сенью тихих громоздких вязов, ив, яблонь. Ясмин старалась не уходить далеко от собственных покоев, опасаясь потеряться.