Наследница (СИ)

Айра нравилась меньше, но гены Бересклета проглядывали и в ней. Кошачьи повадки, томность, высокомерие знати жестоко сочетались в ней. Глупо, но Ясмин ревновала к ней. Сама Айра заглядывалась на Абаля.

Их собственный дом оказался большим, гулким и тихим. Примул был так любезен, что выкупил весь проулок, соединяющий между собой сады двух домой — нововыделенного и подаренного Ясмин. Старый дом Ясмин с легким сердцем отдала дорогой родне и выдохнула. Воспоминания, оставшиеся в этом доме, не отличались радостью. Она и забрала только подарок Хрисанфа. Абалю это не понравилось, но он промолчал.

Впрочем, к лету он надарил ей такое количество наборов — от лечебных до косметических, что подарок мерк рядом с ними. Лежал, как галька среди жемчужин. Глупый, не понимал, что Ясмин дорожит подарком не в силу полезности.

К апрелю, они обустроились на новом месте, что далось им космическими усилиями, потому что они бегали то на экзамены, то к ученикам, то к юным Бересклетам, то к Примулу, а любую свободную минуту запирались в спальне. Впрочем, это враньё. Однажды они запирались в спальне прямо во время Большого совета и четыре часа подряд делали вид, что их нет дома.

К апрелю Ясмин перевелась из научного ведомства в административное, осев в дипломатическом отделе. Отдел сразу сделался популярным, особенно благодаря Абалю, который трижды в день изобретал предлог, чтобы зайти, и ни разу не повторился. Сотрудники настолько распоясались, что начали закатывать глаза при виде его фигуры в проеме двери.

— К тебе, — коротко вызванивал цветок на подоконнике, и в отделе начинали переглядываться.

Это было неловко, но приятно. Приятно, потому что Абаль.

К маю Вейгел под руководством Абаля вытянул оружие и почти сразу сдал экзамен на второй порядок.

Литола находилась на стадии формирования оружия и замуж не собиралась. Когда Ясмин в шутку сосватала ей Вейгела, она сказала «ни за что, умру девственницей». И шансы у неё были. Ясмин лоббировала в Совете закон о контроле в приемных семьях. Абаль был против, Примул был против, а мастер Дея едва не сорвала голосовые связки. Но Ясмин воспользовалась старым добрым приемом, поделившись проектом с подругами в Тихом квартале. Большой совет при всем высокомерии не мог игнорировать желание толпы, к тому же инициативу Ясмин неожиданно поддержали Флора и мастер Бриар. Законы конечно, не приняли, но положением приемных цветков озаботились. Ясмин ночами составляла правки к семейному кодексу и кляла Абаля на двух языках. Русском и вардовском.

— Невыгодно принимать такой закон, — устало объяснял Абаль. — Тотем, который контролирует закон, а не глава — мёртв. Закон должен контролировать только главу тотема и социальные связи внутри семьи.