Наследница (СИ)

Она коротко отвечала на вопросы мастера Идеальной защиты, мысленно выстраивая стекло между собой и окружающим миром.

— Порядок оружия?

— Четвёртый, — автоматически ответила Ясмин. Потом опомнилась: — Возможно, пятый. Точно пятый, но я все равно не уверена.

Мастер растерянно взглянула на неё, после куда-то в ок, как ученик за подсказкой. Ясмин, как сквозь толщу воды, наконец, увидела мастера Файона. Почти завершённое стекло в голове не давало пробиться эмоциям, но не мешало увидеть его торжественную красоту. Совиные глаза безразлично скользнули по ней.

— Доброго рассвета, мастер Невидимой сети, — вынужденно проговорила Ясмин.

Тот не счёл нужным ответить на вежливость.

— Теперь твой отказ от боя плохо скажется на моей репутации, — сказал он с безразличной полуулыбкой. — Но когда все закончится, я накажу тебя. Ты должна знать своё место в иерархии.

Мастер Идеального чего-там сидела прямая, как стрела, уставившись на собственные стиснутые руки.

— А… — припомнила Ясмин. — Сломаете руку. Или ногу? Я забыла.

Выводит на эмоции. Будит страх. Выуживает в темноте ее сердца забитые на подкорку воспоминания. Но прекрасное, ощутимое пальцами стекло не позволяло даже дать верное название ее чувствам. У неё их просто нет осталось.

Ясмин пожала плечами и вышла в центр арены. Плюсов в ее положении было катастрофически мало, поэтому она заняла центр, как потенциально удобное для круговой защиты место.

Тотем Таволги нехорошо оживился, видимо, радуясь, что она выбрала неудачную позицию для боя. Если подумать, центральное место выбирают только дураки, а лучше всего встать спиной к союзникам. Титориум, пущенный в траншею вокруг арены загудел и между ней и зрителями повисла белёсая дымка. Мир за пределами круга воспринимался словно сквозь дождевое стекло. Обычно это говорило о мощности Титориума. Но она так же понимала, что зрители видят их как на ладони.

Забавно, но Эгира она увидела последним, хотя он уже стоял в круге, разумно выбрав левый фланг и оставив простор для атаки. Она не видела его в бою, но сам титул говорил об атакующем даре.

— Доброго рассвета, мастер Бьющих листов.

Она формально склонила голову.

— Доброго рассвета.

Эгир коротко кивнул. Вся его красота, все добродушие сползли, как позолота с деревянной поделки. Почему? Ведь они и правда поладили!

— Почему? — усмешка испортила его красивое лицо. Не улыбка — оскал. Как у зверя. — Вы спрашиваете, почему? Разве не я должен спросить почему?

Ясмин напряжённо выдохнула, невольно встав в четвёртую балетную позицию. Наверное, Эгир посчитал ее боевой стойкой, начав едва заметное движение по кругу. Неслышный крадущийся шаг, осторожность, считываемое по глазам удовольствие от охоты.