Наследница (СИ)

Впервые за долгое время Ясмин осознала истину, в которой врач не может лечить самого себя. Ей бы не помешал врач. Врачеватель душ человеческих.

Минуту за минутой она отыскивала саму себя под сомкнутыми веками, но видела только перепуганный дрожащий огонёк, который никого не мог согреть. Даже наоборот, он собирался умереть от любого дуновение. А иногда она закрывала глаза и видела Абаля.

Слышала насмешливое, ласковое «Яс».

Сначала она тянула время, потому что при мысли о мастере Файоне ее охватывался ужас, потом потому что надеялась на Примула. Он ведь может что-то предпринять? Это его сын. Сыновья. Дети, ради которых родитель… Ну, биологический родитель, а если коротко, то просто биолог.

Это был второй и последний раз, когда они говорили с Примулом.

Накануне боя с мастером Эгиром ее допустили в покои супруги Примула, о которой она теперь знала чуть больше, чем хотела бы. Госпожа Канна, истинная дочь Спиреи, без боя отдавшая место главы приемному сыну семьи и сделавшая ставку на замужество.

И проигравшая.

Ясмин была впервые в доме Примула и на несколько минут забыла, как дышать. Утонченная роскошь сада, белых статуй, выложенных разноцветной мозаикой дорожек и синих стёкол прудов складывались перед глазами в волшебство. Иллюзию красоту, едва ли доступной человеку."

"— Прошу вас, госпожа Ясмин, — без улыбки, но с безукоризненной вежливостью пригласила одна из прислужниц, присланных за ней.

Ясмин не без трепета вошла в дом, который даже издалека казался ожившей картиной Питера Янса. Залы шли единым зеркальным коридором, складываясь в лабиринт, и очень быстро Ясмин потеряла ориентацию. Они трижды сворачивали налево, дважды направо, один раз понимались вверх и один раз спускались вниз — намного дольше, чем поднимались. Мозаичный пол вторил узоры в соседней зале, а узор соседней залы был неотличим от узоров первой. Залы повторялись с ювелирной точностью до последнего завитка. Натренированный на внимательность ум Ямин искал отличия и не находил. Зеркала без единого изъяна или отличительного знака складывались в единую полосу, едва ли разделённую порогом. Мириады ламп, горящих даже при дневном свете плавали мутными шарами в бесконечных отражениях зеркал.

Прислужницы шли быстро, и Ясмин не успевала ориентироваться в этих жутких одинаковых коридорах-комнатах.

Пол, декорированный орнаментом бесконечных битв Риданы и Варды при отражении давал рисунок гигантской розы багрово-коричневых тонов. Бесчисленные отражения этой жуткой цветочный кляксы в зеркальных стенах, белые колонны, на которых недолго отдыхал глаз, скоро слились в единое буйство краски и стекла.

В таких стенах сходят с ума, мелькнуло в голове, когда они проходили очередной поворот. Абаль жил здесь. Родился и вырос здесь.