Русская наследница

— Боюсь, придется в халате, — вздохнула Катя и уселась на мягкий пуфик. — Вы сможете одеться, как только я покину этот дом.

— Мне очень интересно, когда же вы наконец собираетесь меня покинуть?

— На рассвете, — ответила Катя.

— Ну что ж, тогда знакомьте меня с вашими друзьями. — Бизнесмен занялся шампанским.

— Даша. Вадим.

— Марат Борисович. Ваш покорный слуга. Кстати, я обещал разбудить дочь, а я всегда выполняю свои обещания.

Он резко поднялся, но вместе с ним вскочила Катя. Вадик вскинул ружье.

— Не беспокойтесь, Марат Борисович, я сама поднимусь за ней.

— Вы напугаете ее! — запротестовал Шатров, но Катя уже выходила из гостиной.

— Я никогда ничего не сделаю вашей дочери, — бросила она на пороге.

Наверху в маленькой спальне горел ночник. Девочка спала, отвернувшись к стене. По подушке рассыпались ее мягкие светлые волосы. На тумбочке возле кровати сидела кукла в старинном сложном платье. У куклы было очень милое, почти живое личико. Рядом на тумбочке лежал небольшой фотоальбом. Прежде чем ответить себе, зачем она это делает, Катя взяла в руки альбом и стала смотреть. Яркие цветные снимки. Девочка в классе за партой. Девочка на коньках с отцом. Снова с отцом. На канатной дороге, в горах. Опять вдвоем. Дома, среди игрушек. Десятка три разномастных мягких игрушек. Хорошая одежда, дорогие игрушки, дорогие развлечения. Любовь и забота отца.

Где же мать? Вероятно, матери нет. Ни на одной фотографии нет женщины, которая подходила бы на роль жены этого Марата. Жена, вероятно, должна выглядеть холеной, ухоженной, довольной.

Катя поймала себя на мысли, что нарочно выкапывает в своей душе неприязнь к этому типу, к его благополучию, к его избалованной дочке. Неприязнь, как оправдание тому, что она сделала.

Но по мере того как она прикасалась к чужой благополучной жизни, собственная решимость становилась зыбкой, как старый мосток через речку, а неприязнь не приживалась.

Уверенность в собственной правоте приходилось разогревать как остывший обед: ты не имела другого выхода, твой сын ничего этого не видел. Он находится на грани между жизнью и смертью. Ему необходима помощь. А этот Шатров — сильный здоровый мужик, заработает еще. И нечего тут задумываться о нем и его жизни. Надо уносить ноги, пока еще не сделан шаг назад. Катя положила на место альбом и вышла из комнаты.

— Она так крепко спит, что я не решилась ее разбудить, — извинилась она.

Вадик раздал бокалы, хрусталь тонко зазвенел, когда присутствующие соприкоснулись в традиционном приветствии. Новый год наступил. Сделав знак Даше, Катя вышла в холл.

— Дашок, я должна уйти. Только не спрашивай ни о чем. Так надо.

— А мы с Вадиком что, караулить его должны?!

— Только до утра. Его телефон я заберу с собой. Смотри, ни о чем не говори с ним — это лишнее.