Наследница Повелителя Теней: новая жизнь

– Но зато клятвенно обещаю тебе при всех, что если ты это сделаешь, наказание будет официально закончено. И в дальнейшем я буду всегда тебя защищать и поддерживать, как и подобает сюзерену.

Последние ее слова показались попросту издевательскими. Да и слушала я ее насквозь фальшивую речь вполуха, прокручивая в голове тот ритуал, о котором она говорила. Провинившийся вассал должен был упасть ниц прямо у порога зала, в противоположном конце которого находился его сюзерен. Затем проползти мимо выстроившихся вдоль стен придворных, не поднимая головы, демонстрируя полнейшую покорность и раскаяние. Оказавшись же возле сюзерена, поцеловать ему ноги и произнести просьбу о прощении.

Власта считает, что я на такое пойду?! Да после этого остатки моей гордости и репутации будут собственноручно смыты в унитаз! А слухи о том, что произошло, разойдутся быстро – в этом не сомневаюсь. И куда бы потом ни пошла, меня всегда будут подкалывать тем, что произошло, и подхихикивать за спиной.

– Что молчишь? – прищурилась Власта. – Каким будет твой ответ?

– А ты не догадываешься? – отбросив всякую учтивость, процедила я. – Нет, разумеется!

Вокруг послышались шепотки.

– Ты снова осмеливаешься публично дерзить мне? – Антипова расправила плечи и придала лицу грозный вид. – Демонстрируешь, насколько мало для тебя значит слово сюзерена?

– Я полагала, мне просто предложили выход из ситуации. И я сделала выбор оставить все как есть, – внешне спокойно возразила. – В чем ты усмотрела оскорбление?

– Тогда выражусь иначе: я отдаю тебе приказ поступить так, как я сказала. Отказ будет означать новое оскорбление и демонстрацию неуважения, – холодно отчеканила Антипова.

Чувствуя, как каменеет спина от попыток держаться прямо и с достоинством, я бегло оглядела собравшуюся вокруг толпу. Были лица, на которых читалось осуждение поступку Власты. Но их оказалось меньшинство. Остальные прямо-таки жаждали потехи и моего унижения. И я догадывалась, почему. Многие из них из кожи вон лезли, чтобы добиться внимания кронпринца. Мне же это досталось просто так. Причем, как они полагали, незаслуженно. И если раньше я вызывала у них презрительную жалость, то теперь они жаждали растоптать выскочку.

Я заметила, как Лада пытается пробиться сквозь толпу, явно желая прекратить все это. И как ее перехватывает Павел и что-то зло шипит ей в ухо. Я даже без труда прочитала по губам, что именно:

– Она сама виновата. Если бы не отказалась от собственной семьи, ничего бы этого не было!

Мои губы тронула горькая усмешка. Никогда еще так пронзительно не чувствовала собственное одиночество. То, что я одна против всего мира. Враждебного и жестокого. Желающего сломать и растоптать того, кто осмеливается хоть в чем-то отличаться от большинства.