Наследница

Она была единственным существом, любившим меня. Заботилась обо мне, защищала меня и умерла за меня.

Постояв немного перед дверью, я толкнул их, входя в девичьи покои. Двери за мной закрылись.

— Ну что, девочки, вы готовы? Ваш муж и господин пришел!

— Готовы! — услышал голос принцессы. Повернулся и замер.

Эллия была по-настоящему прекрасна. Ее кудри, вьющие крупными локонами, спадали ниже пояса. Девушка стояла передо мной в рубашке до колен, но одежда не скрывала ее прелестей, она была, как паутина, показывая мне изящный девичий стан, но не весь: что-то скрывала, а что-то выставляла на обозрение.

Это было неописуемо. Я такого никогда не видел, а женщин познать мне посчастливилось довольно много. Эти полутона прозрачной сорочки… было даже лучше, чем, если бы Эллия предстала передо мной полностью обнаженной.

Я почувствовал дикое желание. Оно нарастало во мне как лавина. У меня даже во рту пересохло…

Эллия Александра«Грязное животное! Оборотень, демон — всё равно! Раса не имеет значения, если разумное существо полностью протухло изнутри!» — Мои мысли преследовали ярость и ненависть, пока я разглядывала «женишка», стоя около кровати, под матрацем которой лежал мой «счастливый случай».

— Вина? — Стараясь улыбнуться как можно естественнее, увидела, как подозрительно сощурился Дев.

— Вздумала меня отравить? — Грозно затрепетали крылья носа мужчины, раздуваемого от самодовольства и собственного эго.

— Нет. Разве я похожа на дурочку? — Спокойно прошествовав к кофейному столику, на котором стоял графин с приготовленным Илой вином, плавно виляя задницей, прогнулась, наливая спиртное, старательно соблазняя предводителя диких, чтобы его страсть и похоть помогли мне проткнуть чёрное сердце мерзавца. — Демона невозможно отравить, и я об этом знаю…

Повернувшись с двумя бокалами вина, чуть не расплескала их содержимое, наткнувшись на горящие желанием глаза полудемона.

Илария лежала на постели, стараясь не сжаться от ужаса, как мы и договаривались. Девушку трясло так, как должно девственнице, я же не боялась ни прикосновений, ни даже насилия, прожив почти месяц в обители похоти, поэтому мозг был заточен лишь на достижение цели.

— Хм… — протянул задумчиво Дев, принимая бокал, намеренно касаясь моих холодных пальцев. Я сдержалась от гримасы призрения, рвущейся наружу, требуя выхода. — А где мольбы? Истерика? Пройдя половину Аквитании, мой слух впервые не разрывают истошные вопли сучек, которые кричали подо мной или моими воинами…

— Ещё не вечер, — вспомнила я присказку папы, призывая всю его мудрость. Дев пригубил вино, не сводя с меня довольного взгляда.