Невеста-наследница

Синджен бросила быстрый взгляд на мужа и поспешно проговорила:

— Потом, Софи, мы поговорим об этом позже. Колин свирепо сдвинул брови:

— Сейчас же ложись в постель, Джоан. Ты бледна, как моя рубашка, и потеешь так, словно на тебе воду возили. Мне это не нравится. Пойдем, я отнесу тебя наверх. И оставайся в постели — я так желаю. Я сам скажу тебе, когда тебе можно будет встать.

Не дожидаясь ответа, он поднял ее на руки и понес к двери, бросив через плечо:

— Если хотите, идите за нами, сударыни. Это поможет вам научиться ориентироваться в замке.

Софи и Алике, успокоенные насчет здоровья Синджен, но весьма озадаченные наличием у ее мужа детей и ее упоминанием о чем-то «ужасном», молча поднялись вслед за Колином по необъятно широкой парадной лестнице."

"— Думай об этом как о приключении, — сказала Алике Софи, прикрывая рот рукой. — Ой, посмотри на джентльмена вон на том портрете. Боже мой, да ведь он же голый!

Колин улыбнулся, услышав эту реплику, но не обернулся, а только сказал через плечо:

— Это мой прапрадедушка, Грэнтен Кинросс. Предание гласит, что он проиграл пари, которое заключил с соседом, в результате чего ему пришлось заказать свой портрет в голом виде. Правда, на переднем плане, прямо перед ним, благоразумно нарисован тисовый куст.

— А в чем состояло пари? — поинтересовалась Алике.

— Говорят, что Грэнтен был очень необузданный молодой человек и пользовался большим успехом у местных дам. Он считал, что его жизненная миссия — сделать их счастливыми, всех до одной.

Один из его соседей заявил, что Грэнтену, невзирая на все его уговоры и льстивые речи, никогда не удастся обольстить его жену, поскольку ее добродетель неприступна и безупречна. На сей счет и было заключено пари. В конце концов оказалось, что на самом деле жена соседа — переодетый юноша, и Грэнтен проиграл пари и был вынужден позировать художнику нагишом.

Софи рассмеялась:

— Ты права, Алике. Это и впрямь будет великолепное приключение.

Вечером, после обеда, Софи и Алике зашли в спальню Синджен и уселись возле ее кровати. Колин оставил их одних, удалившись в детскую.

— Только не задавайте мне больше вопросов о моем самочувствии. Я здорова, только ужасно слаба. Я промокла под дождем, только и всего, если не считать того, что потом тетушка Арлет попыталась меня убить.

Софи и Алике уставились на нее в немом изумлении.

— Вот это да, — произнесла Алике, когда к ней вернулся дар речи.

Софи сказала:

— Она, конечно, противная старуха, и могу поспорить, что наш приезд пришелся ей не по вкусу, но покушаться на твою жизнь?! Зачем?

— Она хочет, чтобы меня здесь не было, чтобы остались только мои деньги. А может быть, она даже и денег моих не хочет — ее трудно понять. Когда я заболела, Колин был в Эдинбурге.