Наследница дворянского гнезда

Впрочем, после унизительной процедуры обследования семейным доктором гнев папаши поутих, Машеньке было позволено спускаться к обеденному столу, и уже к концу недели румянец вновь вернулся на побледневшие было ланиты девы. Нет, она не забыла возлюбленного и регулярно рыдала в подушку по ночам, вспоминая каждую черту милого: буйные, само собой, кудри, широкую грудь, бычью шею. Все в нем было прекрасно, даже трудовая грязь под любимыми ногтями! Но с каждым днем скорбь ее таяла, как колючий апрельский снег под лучами беспощадного солнца.

И тут отец допустил ошибку. Он решил, что раз девица уже однажды чуть не опозорила честь семейства, то не постесняется и во второй завести какую-нибудь порочащую ее интрижку. Не прошло и недели с того печального события, как в их дом явились сваты с женихом – шестидесятилетним бароном-соседом. У того внучки были старше Машеньки, а туда же! Впрочем, никого такие мелочи в то время не волновали, дельце сладилось. А ночью юная графиня исчезла. Ее так и не нашли, и вряд ли кто потом вспомнил бы о Машеньке Лепниной, если бы по селу не поползли страшные слухи: когда девица пыталась выскользнуть из дома через тайный подземный ход, взбешенный отец настиг ее и ударом кулачища свалил с ног. Когда он попытался привести несчастную в чувство, то в ужасе понял, что убил свою дочь. А поняв, не нашел ничего лучшего, как похоронить ее тут же, замуровав в одной из ниш подземного коридора.

А граф, кажется, был вполне демократичным дядькой. По крайней мере, сумел грамотно замесить раствор, где-то наворовать кирпичей, сделать ровную кладку.

В общем, так и появился в окрестностях свой собственный родовой призрак, не по правилам упокоенная и невинноубиенная графская дочка Машенька.

– А так как кости ее вообще растащили по селу, то не будет потомкам Лепниных покоя ни светлым днем, ни темной ночью, – закончила Алина, – пока кто-то из них не найдет ее косточки и не похоронит по православному обычаю.

Я посмотрела на Марту и перепугалась: лицо ее было бледно, губы крепко сжаты.

– Алина! Ты думай, что несешь! У Марты и так проблем выше крыши, а тут и ты со своими невинноубиенными девственницами и родовыми проклятиями.

– Не говори так, – прошептала Марта, – она права. Все сходится. И родилась я с именем Мария Лепнина, это отчим настоял, чтобы в датском паспорте меня записали как Марту Марсвин. Мое предназначение – снять родовое проклятие. Я остаюсь с Алиной.

Да, сумасшествие заразительно. Наверное, это у меня выработался иммунитет против Алинкиных бацилл, Марта же слегла сразу. Эпидемия. Не хватало, чтобы все село кинулось искать выбеленные солнцем и ветром косточки юной графской дочки. Хотя чего я теряю? В городе Марта мне пока не нужна, а здесь она будет находиться под присмотром Алины.