Наследница Драконов

Я полностью осознавала, что все вокруг — театральное действие, что неделя — смешной срок для знакомства, что и у меня, и у Гэба — деловой расчет, но… сердце стучало как сумасшедшее, пальцы жениха казались островом среди бушующего моря.

Мы переглянулись и… замерли, невольно замедлив движение.

— Метка! Метка! — заскандировали вокруг веселые голоса.

— Холли, ты готова? — серьезно спросил Гэб. По моему согласному кивку он положил ладонь на плечо и медленно отодвинул лямку платья.

— О-о-о! — раздалось из окружающей нас толпы. — А кто говорил, что без метки? Вы? Не я! Поклеп! А кто тогда?

Гости шумели, шептались. Кто-то основательно поработал, чтобы пустить слухи об отсутствии обручающего нас знака. Я даже догадываюсь, из какого источника поползли слухи.

Ранку отчаянно хотелось почесать, она ныла то сильнее, то успокаивалась, но зуд так и не прошел окончательно. Но я стояла ровно и спокойно улыбалась оборотню. Они хотели увидеть испуганную, случайную девочку, которую Альфа откопал невесть где. А я сделаю все, чтобы им запомнилась настоящая леди, достойная представительница драконьей крови. Уверенная и царственная в каждом жесте.

Мы двинулись к Глостерам, как вдруг раздалось снова.

— Метка! Метка! — уже буквально парой голосов, под удивленный шепоток остальных. — А невеста поставила метку?

Среди семейства Глостеров произошло молниеносное совещание, и вперед шагнула Химена:

— Невеста — не оборотень. Она не может поставить метку, — надменно заявила она.

— Но жених — Альфа, — рыкнул Отто Фенрир, стоявший в паре метров от леди, в первом ряду круга. — Альфы, ради безопасности клана, обязаны заключать полноценное обручение.

Возмущенная потерей контроля над обрядом, леди попыталась еще раз взять слово, но ее остановила поднятая в успокаивающем жесте рука Гэба.

Он погладил большим пальцем мою задрожавшую ладонь.

— Обручение прошло полноценно, — рявкнул, перекрывая всю поляну. И поднял край расшитого темным шелком жилета вместе с рубашкой. Я сама с удивлением покосилась, что он там показывает на правой стороне тела, и почувствовала, как начинают гореть щеки.

На боку Гэба алели, даже не думая регенерировать, множественные полосы. С ужасом я вспомнила, как вчера исполосовала его, в клочья разодрав рубашку. Спеленутые оборотнем руки не могли подняться выше, я царапала его почти по бедрам, и теперь вниманию толпы предстали гм… символы весьма неоднозначной страсти. Свежие рубцы сияли на загорелой ровной коже, уходя вниз, под пояс брюк.

Ох, ты ж… Проклятие! Рубашка не открывала верх, материал штанов прятал от взглядов низ красных линий. В итоге создавалось впечатление, что в порыве, то ли ярости, то страсти, я исполосовала бедного Альфу как бешеная кошка любимый диван.