Наследница Драконов

Просто следи внимательно и, если я буду сильно кричать, сразу прекращай.

Кажется, звучало несколько двусмысленно, туман в голове начал проходить, и я невольно опять испугалась предстоящей боли.

— Забудь, — теперь зарычал оборотень. Упоминание брата ему сильно не понравилось. Одним рывком Гэбриэл перевернулся, оказался сверху и обхватил ладонями мою голову, так что, большие пальцы прижались к вискам. — Никого до меня не было. Слышишь. Только я.

Эм. Я несколько растерялась… мы сейчас точно о метке говорим?

Но додумать ничего не успела, он уткнулся мне под ухо и опять нежно, почти невесомо прикусил. Сердце застучало как сумасшедшее, заходясь в сорванном ритме. Но оборотень тут же лизнул прикушенное место, успокаивая страхи. Обдал кожу горячим дыханием и спустился чуть ниже, чтобы опять сомкнуть зубы, не раня, лишь сжимая и удерживая.

Смесь угрозы и ласки заставляла меня то за замирать от страха, то быстро дышать, вцепившись в оборотня.

Плечо открылось, я даже не почувствовала, а скорее поняла — Гэб добрался до ключицы. Не знаю, где он собрался ставить метку, но в голове окончательно просветлело и… вдруг облило холодом ожидания.

Оборотень и притягивал, и пугал. В нем было слишком много чистой, сырой, природной силы. Хотела ли я получить метку? Нет! Должна ли была разрешить ее поставить? Увы, да."

"Я сжала губы, чтобы подавить невольный всхлип. Быстрее бы все осталось позади. Ну же… Давай! Кусай скорее.

Глостер замер, недоверчиво повел носом и поднял голову. Потемневшая бирюза блеснула из-за завесы волос.

— Холл-л-и, — бархатно и зовуще. — Девочка, я сейчас делаю больно?

— Н-н-ет. Но…

— Я не причиню тебе вреда, обещаю. Ты мне доверяешь?

Я дернулась непроизвольно, сама не понимая, отталкиваю оборотня или просто барахтаюсь. Но мужские губы вдруг прижались к моей шее уже не в трепетном, а глубоком, почти засасывающем поцелуе, вбирая нежную кожу. Никаких зубов, но так сильно и чувствительно, что задрожали ноги. Он удерживал голову и плечо, крепко, почти впечатывая меня в кровать, не давая дернуться и вбирал, выпивал губами.

Понятия не имею, как получилось, но одна грудь вдруг оказалась освобожденной, лямка бюстгальтера спущена на плечо. Горячий, все такой всасывающе-стыдный поцелуй пришелся прямо на вершинку груди. Оборотень потянул, и от внезапного, обессиливающего удовольствия из моего рта полились стоны. Не знаю, как он это делал, но я превратилась в натянутую до звона струну, состоящую из пронзительного, острого, лезвийного удовольствия.

Приспущенное платье практически сковало движения. Гэб прижимал всем телом, не давая двинуться и… продолжал мучать, приникая к груди, возвращаясь к шее, впечатываясь в мой стонущий рот.

Стало жарко, воздух входил в легкие песочным, почти царапающим зноем.