Наследница Дивной усадьбы

Хочешь вернуть? Да? – продолжала обвинительно она мне в спину. – Но у тебя ничего не выйдет. Ты проиграла!

Видимо, эту наглую девицу было не так просто прогнать. Я медленно повернулась к ней обратно. Да, фантазии Елизавете было не занимать. Я кружу вокруг Григория? Да больно надо. Еще не подбирала за кем-то мужиков. И именно Григорий в те оба раза, когда мы оставались наедине, настаивал на поцелуях, я их не желала. Но озвучивать это Салтыковой я не собиралась.

– Я устала, Елизавета, – вздохнула я, пытаясь держать себя в руках. – Ты не могла бы оставить меня одну?

– До какой степени надо себя не уважать, чтобы подбивать клинья к мужчине, которому ты безразлична? – никак не унималась любовница мужа.

С этими словами Елизаветы я бы поспорила, но решила промолчать и более не отвечать на ее претензии. Иначе эта визгливая девица не оставит меня в покое. Мне безумно хотелось прочитать то оборванное послание со стола Шереметьева, где я выхватила зловещее слово. «проклятье». Мое вВнутренне чутье подсказывало, что в том листке что-то очень важное. Но сначала надо было остаться одной.

– Я ухожу! И прекрати преследовать Григория. И только попробуй появиться на балу послезавтра! – с угрозой выдала Елизавета.

Эта новое безапелляционное заявление из уст Салтыковой тут же вывело меня из себя.

Она что, реально запрещает мне появляться на балу в моем собственном доме? Действительно? А не много ли она на себя берет? Это уже переходило все границы!

– И что будет? – с вызовом спросила я.

– Тогда я потребую, чтобы Григорий немедленно вышвырнул тебя вон! Ты здесь уже не хозяйка, поняла?

– Что-то сегодня поутру он этого не сделал, – парировала я. – Хотя ты так старалась и устроила такую красочную истерику на крыльце по поводу моего приезда.

Меня уже понесло, так хотелось ответить ей той же монетой. Поставить на место зарвавшуюся девицу. Конечно, во всем был виноват Шереметьев, ведь он потакал этой профурсетке, вот она и распоясалась донельзя.

– Ах ты! Ах ты! – завопила Елизавета, голос ее сорвался на фальцет от возмущения. Видимо, она не ожидала, что я начну огрызаться в ответ на ее гадкие слова, оттого у нее кончились аргументы. Она вдруг воскликнула: – Ты проиграла пари, потому должна отступить!

– Пари? Какое еще пари? – непонимающе спросила я.

– Не строй из себя дуру, ты прекрасно знаешь, о чем я говорю!

– Ты выдумала что-то сама, а теперь предъявляешь мне непонятные претензии? – ощетинилась я, решив вывести любовницу мужа на эмоции.

Я знала, что человек в эмоциональном запале может выдать лишнюю информацию, так как не всегда контролирует себя. Так и вышло. В следующий миг Салтыкова впилась ногтями в мою руку и прошипела в лицо:

– Пари на Григория! Которое ты проиграла. Еще скажи, что не помнишь наш уговор.