Наследница Асторгрейна. Книга 1

Тело дернулось, рефлекторно пытаясь сжаться в комок, его поверхность превратилась в сплошной оголенный нерв, но дазган продолжал удерживать меня, не давая шевельнуться.

Все горело огнем, я задыхалась. Снова захныкала, заметалась по его кровати, мечтая избавиться от нестерпимой боли и зуда.

– Ш-ш-ш, успокойся, – Кархадан навалился на меня всем телом, пытаясь удержать, пресекая малейшую попытку пошевелиться. – Это скоро пройдет, нужно лишь перетерпеть.

Перетерпеть?! Он шутит? Да я сейчас взвою в голос!

– Мне… дышать… тяжело… – прохрипела я под тяжестью его веса. Мои легкие горели, будто их заполнял жидкий огонь.

Он как-то странно вздрогнул, втянул носом воздух и зажмурился. Я увидела, как дернулся его кадык.

От очередного приступа боли я выгнулась, будто натянутый лук. Дернулась, инстинктивно пытаясь скинуть с себя тяжелое мужское тело. Плотный корсет душил, не давая дышать. Сжав зубы, дазган удерживал меня с такой силой, что я могла лишь беспомощно биться в его руках. Его сияние сейчас ослепляло, в глазах бушевала буря, а на крепко сжатых челюстях проступили желваки.

Увидев, как я хватаю ртом воздух, точно вытащенная на берег рыба, он потянулся пальцами к пуговицам моего платья, но тут же, замешкавшись, опустил руку. В его глазах отразилось сомнение.

Я захрипела, содрогнулась всем телом, чувствуя, как внутри разливается настоящая огненная лава. В темных глазах, нависших надо мной, вспыхнула мрачная решимость. Мужчина молча рванул ворот моего платья, тонкий муслин разошелся, как бумага, обнажая нижнюю сорочку.

Каждая мышца Кархадана была напряжена до предела, пока он одной рукой расшнуровывал завязки на корсете, а другой придерживал мое трепыхающееся тело."

"Наконец, я смогла вдохнуть полной грудью и закашлялась. И только теперь заметила, что практически обнажена: дазган разорвал мое платье почти до пояса, спустил с плеч рубашку и расшнуровал корсет. Он возвышался надо мной мрачный, как скала, а в его потемневших глазах отражалась настоящая буря.

Несколько бесконечно долгих секунд мы смотрели друг другу в глаза, как дуэлянты, ставшие у барьера, но вот я судорожно вздохнула, заливаясь краской, он вздрогнул, отводя глаза, и вдруг поднялся. Аккуратно прикрыл меня краем одеяла и отвернулся.

– Когда у даханна начинается инициация, он испытывает сильную боль, – глухо проговорил Кархадан, не глядя на меня. – Наша кожа полностью перестраивается, чтобы излучать свечение, и боль это всего лишь небольшая плата за будущие способности.

Я натянула одеяло по самый подбородок и с сомнением уставилась на собственные руки.

– Так… я тоже начну светиться? – прошептала недоуменно.

Боль понемногу отступала. Сначала стих обжигающий огонь, разрывавший меня изнутри, затем, постепенно, успокаивалась и кожа.