Наследие предков

— Что за… Ты на кой черт стену разломал?!

— Только не надо вопить так, будто мне больше делать нечего, как крушить стены форта, — поморщился Тигран.

— А что случилось-то?

— Я полку хотел повесить в своей хибаре. Взял отбойник, молоток поувесистее и стал долбить дырку под дюбель. А стена возьми да и рухни. Заодно и у тебя чуть посыпалась.

— А я думал, там, за кладкой, грунт… — проворчал Александр, принявшись изучать свои схемы. — Если верить им, в данном месте никаких помещений не предполагалось."

"— Да мы все так думали. Ты же у нас голова в данных вопросах.

— А что там? — Крот направил фонарь в дыру и, нажимая рычаг, заставил его светиться.

— Небольшая комната и ящики, — пожал плечами Тигран.

— А в них что?

— Консервы.

— Консервы?! — воскликнул Александр.

— Да ты успокойся, Крот. Их уже лет семьдесят кушать нельзя. Или даже восемьдесят.

— Ну да, — вздохнул Загорский. — И то верно… — Он поднялся с койки и неторопливо пролез в зияющую дыру. Проворчал, морщась: — Что за запах такой?

— Грибок это. Подъел он кирпич, а особенно — раствор, которым кладка скреплялась, — пояснил пролезший следом Тигран, — оттого стена и рухнула. Так бы стояла, но стоило по ней постучать… Результат, короче, налицо.

— Ясно… Постой-ка! — Крот развернулся, водя лучом фонаря вокруг себя. — Я что-то не понял. В этом помещении нет дверей?

— Вот это и интересно. Сложили тут эти ящики, а вход замуровали кирпичной кладкой. Причем из-за этого грибка не понять, где кладка свежее. Хотя, похоже, замуровывали стену так, чтобы снаружи не было заметно.

Александр подошел к прогнившим деревянным ящикам. Их тут было несколько десятков. Довольно крупные. В каждом можно уместить человека при условии, что тот согнется в три погибели. На стенках еще различимы черные клейма с нацистским орлом, свастикой и надписью «VERBOTEN».[6] Были еще какие-то буквы помельче, но понять, что они значили, уже невозможно. Крот открыл один из ящиков. Плотно сложенные железные банки, каждая из которых тщательно обернута промасленной бумагой. Неслабые консервы — литра по три объемом, наверное, если не больше. Загорский попытался извлечь одну, но едва не уронил.

— Черт! Ну и тяжесть! Что же в них такое? — он все-таки с трудом извлек банку и, оторвав бумагу, стал разглядывать. Масло сделало свое дело. Несмотря на очень долгий срок, что они тут лежат, ржавчина тронула только ободки крышки и дна, да и то слегка. Этикетки на банке не было, только отчеканенное на крышке клеймо в виде тупозубой шестеренки со свастикой в центре. — Странное какое-то клеймо для провианта…

— Да у фрицев этих все какое-то странное было… Глянь, шинель кто-то оставил.

В дальнем углу на одиноко стоящем ящике действительно лежало то, что когда-то было шинелью.