Наследие Пламенных

Ее отвратительное письмо компенсировали только приличное произношение и хорошее знание грамматики.

После того, как она услышала разговор Айю и Ичби, ей было сложно относится к полуэльфийке по-прежнему. Первые уроки на следующей неделе она просидела, не поднимая головы от тетради. Как обычно, все ее эмоции отражались на лице, и она ничего не могла с этим поделать. Райтон только головой качал. И даже как-то высказал ей:

— Может, это неплохо, что у тебя сейчас нет титула. Интриги великих родов не для тебя.

А Миран покачал головой и добавил:

— Кому вообще пришло в голову на тебя печать молчания поставить? Ну ты же врать не умеешь от слова совсем.

— Врать я умею, — оскорбилась Райга. — Но просто «врать» и «скрывать свои чувства» или «врать магистру Лину» — это разные вещи.

— Да уж, — пробормотал Ллавен. — У лаэ чутье почти как у ищейки.

— Ему посмотреть один раз достаточно, как врать тут же расхочется, — поддержал его Миран. — И придется все выкладывать, как на духу.

Ичби тоже завалил их домашними заданиями. Райге приходилось корпеть над ними дольше обычного — Великий герцог отказывался делать какие-либо скидки на ее почерк. Если он не мог разобрать написанное, то работу он просто не принимал. К исходу второй недели учебы у нее было уже три задания по артефактам, которые нужно было переделывать.

А магистр Лин тоже не отступал. Он заставлял ее раз за разом выводить заклинания двумя руками, тренироваться с хаиё и товарищами. А также учить новые заклинания по программе. Времени на тренировки уходило столько, что уроки ей приходилось делать в столовой за обедом или ужином. Другие адепты косились на нее и переглядывались. А компания Роддо прониклась сочувствием. В воскресение магистр Лин снова заставил ее размотать источник три раза за день. И только когда она дошла до замка, то вспомнила, что над ней все ещё висят домашние работы для Ичби.

Когда она зашла в комнату в тот вечер, то обнаружила, что Райтон дописывает за нее задание по артефактам. Принц писал в ее тетради и старался одновременно скопировать ее почерк и сделать его разборчивым. Миран диктовал ему текст, а Ллавен выводил некоторые буквы. Она принялась благодарить их, но юноши только отмахнулись. А Райтон с сожалением сказал:

— Это единственное, чем я могу тебе помочь тебе сейчас.

Когда в понедельник магистр Ичби принял все задания, ее счастью не было предела.

Об эльфийском снадобье ей было думать просто некогда. Источник как будто успокоился и практически перестал колебаться. И хотя по ночам она иногда просыпалась от чувства тревоги и тянущей пустоты внутри, думать о взломе и новых планах магистр Лина не было сил. В круговерти повседневных дел она бы и вовсе забыла об этом.