Наследие

Но всех их объединяло одно общее уродство: чудовищно гипертрофированный нос во все лицо, с вывернутыми наизнанку ноздрями. Носатые лиги то и дело принюхивались, замирая, и с шумом, резкими рывками втягивали носом воздух, после чего двигались дальше. Дик замер, следя за тем, как носатые уродцы обнюхивают те самые деревья, что служили люком для их убежища. Лиги повозились немного возле них и прошли мимо. Внезапно что-то загородило Дику обзор, и прямо перед собой он увидел огромную безобразную ноздрю, втягивающую в себя мелкие частицы покрытой капельками крови земли. Раздался недовольный рык, нос чихнул, выталкивая из себя густой комок из слизи и земли, и носатый лиг пошел дальше, удаляясь от окаменевшего от страха Дика.

— Ушли? — спросила девчонка, потирая заплаканные глаза.

— Уходят, — шепотом ответил Дик.

— Теперь можешь идти спать, — сказала желтоглазая. — Жестокие еще долго будут искать вас в этих местах, отсюда нельзя выходить до завтрашней ночи. Я останусь здесь, у вас там ручной свет, и мне очень больно. — Она принялась зализывать порез на руке.

— Давай я помогу тебе, — Дик подсел рядом, вынимая аптечку, — тебе нужно сделать инъекцию антибиотиков, здесь кругом жуткая грязь, может начаться заражение! — Он достал одноразовый шприц-тюбик.

— Это ласковое жало? — Желтоглазая, затаив дыхание, во все глаза смотрела на шприц.

— Что? — не понял Дик.

— Жало, которое есть у вас, у жестоких! — возбужденно ответила она, не отводя взгляда от открытой аптечки, заполненной шприцами. — Его укус дарует блаженство и изгоняет любую боль, даже самую нестерпимую!

Девушка осторожно коснулась кончиком пальца пластиковой капсулы шприц-тюбика.

— Оно может избавить от любых страданий… — шептала желтоглазая, благоговейно гладя шприц, словно божественную реликвию, — и взамен заберет твою душу быстрее, чем отвар из пятнистых грибов…

— Картрайт, если она просит морфий, не давай! — Дик вздрогнул от неожиданности. Мерфи возник рядом, как всегда, неожиданно, словно из ниоткуда. — Уродцы подсаживаются на него с первого же укола. Если, конечно, ты не задумал сделать из нее личную ручную обезьянку.

— Я хотел вколоть ей противостолбнячную сыворотку, сэр! — ответил Дик. — В рану могла попасть инфекция!

— Она лиг, капрал, живет здесь всю жизнь, и местные инфекции ей нипочем! — Капитан присел рядом, щурясь в темноте. — А вот наши антибиотики запросто могут отправить ее на встречу к Шаро Предрекшей. Просто перебинтуй ей руку и все. Кто знает, что у нее за биохимия… Вон, видишь, как бодренько она шастает почти голышом по токсичным зарослям. И заметь, сок растений на ее коже не засыхает. Она не пачкается, в отличие от нас.