Чужое наследие

Сначала он с энтузиазмом прислушивался к пространству, учился смотреть на мир через призму Силы, причем не в поэтическом смысле, а вполне реально. Вот прям так, чтобы увидеть мир по-другому.

К его удивлению, что-то даже стало получаться. Он начал что-то чувствовать, вот только ни черта не понимал, что именно! В какой-то момент у Алекса появилось четкое ощущение, что вокруг сгущаются тучи и скоро произойдут события, которые сделают его беспокойство о кредитах несущественной мелочью. Вот только поспособствуют ли эти события долговременным целям или, наоборот, откинут назад, он не знал. Все казалось слишком смутным и непонятным.

«Запудрил мне голову наставник. Вот, честное слово, лучше бы ничего не говорил! Теперь повсюду чертовщина мерещится. И как с этим жить? И главное, рассказал все в последний день. Небось, специально подгадал так, чтобы я его потом ни о чем спросить не мог», — недовольно думал он.

Это только на первый взгляд казалось, что любая помощь Силы — благо. Что стоит прислушаться к ней, и разумный тут же поймет, что делать и куда идти. Как же! Сила хороша, когда тихонечко себе усиливает способности, и жить не мешает.

Постоянно слушая пространство, Алексу во сто крат было легче себя запутать, чем увидеть ясный путь к цели. Ведь шепот силы — это тебе не перст указующий, который спускается с небес и говорит, что делать. Непохожа Сила и на талант Афины, который ей чуть ли картинки рисовал. Раньше он тоже прислушивался к источнику, но в основном его взаимоотношения касались трансформации способностей и происходили во время глубоких медитаций.

В общем, Алекс непрерывно думал и размышлял, чего, кстати, Самул велел не делать. В какой-то момент думы переросли в сомнения, а сомнения в злость на самого себя за собственную тупость и нечуткость. Только в бою ему удавалось следовать интуиции. Да и то… с Мигелем он не сравнялся. Мексиканец, помнится, в схватках чувствовал себя как рыба в воде.

Но если с боем у него хоть как-то получалось следовать интуиции, то неясные образы будущего, напротив, мешали всерьез заняться этим самым будущим. Это все равно, как накануне долгого путешествия в далекую страну, думать о перестановке мебели. Как заниматься рутинными делами, когда грядет испытание.

Поэтому он не мог ответить приятелю, чем же хочет заняться.

«Ладно, сначала поединок, а потом все остальное! Надо разгрузить голову», — решил Алекс.

Однако были и светлые стороны, например, вчера вечером у него случился прорыв… Тогда он сидел в комнате, размышляя о Силе, и одновременно работая над Восприятием, к которому у него накопились претензии. Навык, конечно, работает чудесно и не раз выручал, но… на Шедаре слишком многие могут засечь ненужное внимание. Однако раздражало землянина не это.