Чужое наследие

Еще Фиск сказал, что обычно живые концепции относили к малым.

Дальше начиналось самое интересное. По слухам основателям школы удалось создать такой набор способностей, что если достичь в них мастерства, то у адепта может случиться откровение и он коснется концепции, известной как «мастер оружия». Косвенно это подтверждалось тем, что подозрительно много мастеров Тардан перешли на десятый уровень. Собственно, школа поэтому и развалилась.

Слухи поддерживали неослабевающий интерес к стилю и миллионы небогатых практикующихся пытались его воссоздать. Что было особенно странно, так как живое оружие стоило немало кредитов. Как говорится «надежды юношей питают».

Алекс подозревал, что «мастер оружия» — это поэтическое название некого реального закона вселенной, относящегося к разумным. Поэтому концепцию и назвали «живой». Наверняка Мигель коснулся чего-то подобного, но его откровение случилось в результате личного таланта и случая, а не десятилетий тренировок.

— … А что еще мне остается? — уже не торжественным, а более деловитым голосом продолжал Фиск. — Я верю, что стиль Тардан — самый быстрый для меня путь. Да и нравится он мне, вот только дорогой очень! Эх, были бы у меня деньги…

Алекс слушал и кивал, но больше не пытался отговорить здоровяка. Может мечта и вера в удачу — это все, что у него есть. Отбери ее и парень сникнет и станет изгоем.

В этот день они не касались других тем, ни корпорации Зеос, ни дядюшки Фиска. Не завел землянин об этом разговор и в следующую встречу.

Один только раз Алекс заикнулся о поисках своего мира, на что приятель ответил, что если будет возможность, он спросит дядю, как это вообще делается. Сейчас же голова Фиска была занята исключительно тренировками, поисками денег и стилем Тардан."

"Так прошло две недели. Четырехчасовые тренировки продолжались каждый день. За это время они сдружились. Фактически Фиск был единственным разумным, кто не имел на человека скрытых планов, и с кем просто приятно было поболтать. Даже Скатер с базара не вызывал таких чувств, а являлся просто источником информации. Алекс не признавался себе, но здоровяк из знакомых перешел в категорию друзей. Что, впрочем, было неудивительно. Мир адептов — большой. В нем много жестокости и страданий и надежный товарищ многое значит, а найти такого не так просто как кажется.

В Нижнем городе обитали порой очень странные личности, причем по внешнему виду заранее не скажешь, какие склонности у твоего собеседника и о чем он думает. За две недели Алекс насмотрелся на таких типов, что по сравнению с ними Ригаш казалась лапочкой. Например, одна дама, только что вступившая в клуб, на полном серьезе требовала от побежденного соперника, чтобы тот отрезал себе какую-нибудь часть тела и отдал ей.