Наследие 2

Полковник кивнул на дом:

— Что ж, старший инспектор Линь недаром носит прозвище «Дракон»! Всей своей службой он не устает ежечасно доказывать Родине и партии свою беззаветную преданность и усердие! Его имя внушает ужас лигам, преступникам МАГБ и их пособникам вот уже пять лет! Пойдемте, посмотрим, что за улов он обеспечил нам сегодня. В Пекине ожидают доклада!

Старший лейтенант выкрикнул короткую команду, и несколько солдат направились вместе с ним в захваченный дом, спеша оградить от каких бы то ни было неожиданных опасностей и без того тщательно охраняемое начальство. Внутри дом был перевернут вверх дном, повсюду виднелись следы борьбы, пулевые отверстия и пятна крови. Несколько экспертов фотографировали внутреннюю обстановку, пара солдат укладывала в коридоре трупы убитых террористов. В одной из комнат трое полицейских что-то выясняли у насмерть перепуганной женщины, забившейся в угол. Вокруг неё сгрудились четверо малышей-лигов на маленьких детских костыликах, пятого младенца, не более двух месяцев от роду, она держала на руках. Неестественно крупная нижняя челюсть малыша, превосходящая размерами остальную голову вдвое, не оставляла сомнений в его генетической инвалидности. Полковник со свитой вошел в комнату, и полицейские замерли по стойке «смирно».

— Докладывайте! — потребовал полковник.

— Она ничего не знает! — сообщил один из следователей. — Или очень хорошо притворяется! Сейчас мы от неё ничего не добьемся, необходимо доставить её в следственное управление! Мы применим полиграф, и ей не удастся морочить голову следствию!

— Нечего заполнять управление всяким мусором, — брезгливую гримасу полковника можно было заметить даже под респиратором. — Сюда едут следователи «Сёрвайвинг Корпорэйшн», передадите террористку им.

— Я не виновата! Пощадите! — взмолилась женщина, бросаясь к ногам полковника, но полицейские схватили её за плечи и грубым рывком отшвырнули назад, отчего она едва не выронила младенца. — Я ничего не знаю! Эти люди дали мне мешок риса за то, чтобы пожить в моей хижине неделю! Мне нечем кормить детей, и я согласилась! Я не знала, что они террористы! Клянусь…

— Клясться будешь перед следователями Концерна, — зло процедил полковник. — Если ты не виновата, тебя отпустят. Если же ты врешь — сядешь в тюрьму на всю оставшуюся жизнь, а твоих мерзких уродцев подвергнут эвтаназии! Увести!

Полицейские схватили рыдающую женщину и вытолкали её из дома, плачущие дети, стуча костылями, заковыляли следом.