Наследие 2

Она потрогала пальцем горлышко бутыли, убеждаясь, что та наполнилась целиком, и осторожно завинтила крышку. Теперь предстоит доползти до кустов. В вымокшей одежде, измазанной в грязи, ползти гораздо труднее, а ещё нужно тащить за собой полную бутыль так, чтобы не задеть ею за что-нибудь. Олеся в который раз подумала, что если бы у бандитов были собаки, то добраться до воды она бы не смогла. Но Хабаровск вот уже лет сорок населяли в основном корейцы, в этнических традициях которых было употребление собачатины в пищу. В обычное время обрусевшие азиаты этим занимались крайне редко, но едва в городе начался хаос и продукты питания стали первейшей ценностью, собаки исчезли полностью, даже бездомные. Удивляться не приходилось, вчера Олег ещё не слег с «желтым» гриппом и сумел каким-то чудом поймать и убить уличную кошку. После двухдневного голода Олесе показалось, что вкуснее жаренной на сложенном из обломков стульев костре кошатины ничего нет."

"Ей удалось достичь первых кустов, когда в спину ударил луч фонаря и позади раздался возмущенный женский крик. Её заметили! Толпа разразилась угрожающими воплями, и Олеся, прижав бутыль к груди обеими руками, бросилась бежать. Загремели выстрелы, вокруг что-то свистело, с глухим стуком ударяясь о прогнившие стволы деревьев, повсюду мелькали световые пятна фонарей, пытающиеся высветить беглянку. Что-то больно обожгло ногу в районе икры, Олеся споткнулась, но удержала равновесие и рванулась к ближайшему переулку. В другое время она не рискнула бы приближаться к заборам частных домов, оттуда часто стреляют по прохожим, но сейчас это было единственным шансом спастись. Ей удалось пробежать опасный квартал насквозь и выбраться к многоэтажкам. Потом она ещё час пробиралась через дворы к своему дому.

— Кто? — услышала Олеся хриплый голос мужа, едва вошла в квартиру. — Стоять! Стреляю! — Он лежал на спине, посреди коридора, недалеко от колеблющегося огонька свечи, и, неуклюже держась за валяющийся рядом обрез подрагивающей рукой, тщетно силился поднять голову, чтобы разглядеть вошедшего.

— Паша, это я! Я! Я вернулась! — она торопливо захлопнула дверь, закрыла щеколду и подперла дверную створку куском ржавой арматуры. — Я принесла воды. Как вы? Как Светик?

Дочку удалось забрать из больницы буквально за несколько часов до того, как город окончательно превратился в ад. В день, когда у Светика появились первые симптомы «аллергии метисов», её увезла «скорая». Тогда больницы ещё работали. Олесю не хотели пускать в палату, но она устроила скандал с истерикой, и врач лишь скривился, мол, пусть идет, и без неё проблем выше крыши.