Пленительные наслаждения

Ждать объятий от будущего деверя? Ее ум, быстро пришедший на помощь, ответил на этот вопрос. Квил был необыкновенно красивым мужчиной. От его взгляда ноги делались слабыми и внутри расползалось тепло. Отец редко позволял ей оставаться наедине с мужчинами, оттого у нее такая странная реакция на них. Габби впервые пожалела, что Питер уехал в Бат, – ее никогда не целовал мужчина. И как вести себя в данной ситуации, она не представляла.

Квил молча ждал от нее ответа.

Она нервно кусала губу. «По выражению его глаз не скажешь, что он шутит».

– Габби, – тихо позвал он.

Она слегка качнулась, но сильные руки удержали ее за плечи. Еще миг – и она оказалась бы в его объятиях, вдруг дошло до нее.

– Я… я… – Она умолкла, захлестнутая жестокой волной восставшего чувства. Жаждой поцелуя. Она не желала оставаться необласканной ни одной секунды. – Моя мама умерла в родах, а отец не из тех, кто придает значение подобным пустякам, – пробормотала она, глядя на губы Квила.

Палец Квила легонько погладил ей кожу прямо возле ключицы.

Квил прекрасно понимал – «Хори-банк» она придумала. В глазах у нее появлялось что-то такое, что выдавало ее, когда она лгала. От этих прекрасных глаз у него начинала бурлить кровь в венах. Ей не следовало смотреть на него так. Это не назовешь взглядом невинной девушки.

Внезапно она качнулась вперед, и на него снова повеяло жасмином. Не думая больше, Квил притронулся к ее губам – так мягко, как плывущая над землей пушинка одуванчика. И так же нежно, как губы матери касаются головки своего младенца.

Габби закрыла глаза и застыла неподвижно, как мраморная статуя, безвольно опустив руки.

Она была божественна на вкус.

Квил притянул ее к себе, скользнув руками вниз, к соблазнительным формам.

– Положите руки мне на шею, – прошептал он.

– Хорошо, – согласилась Габби. – Это очень приятно, – добавила она также шепотом.

У нее пробежала дрожь по телу от той тоски, которая прорывалась в этом грудном голосе. Когда она захотела что-то сказать, Квил, пользуясь моментом, завладел ее открытыми губами. В его поцелуе больше не было нежности – он набросился на нее с такой жадностью, что у Габби перехватило дыхание.

Теперь у нее не было желания болтать. Мысли исчезли, уступив место – первый раз в ее жизни – зову тела. Она обвила Квила за шею и так держала, дозволяя его алчущему рту опалять ее жарким огнем. Она страстно прижималась к твердым мышцам, млея и бесстыдно упиваясь ощущениями, лихорадочно вбирая в себя его поцелуи. Робкие ласки ушли в прошлое. У нее замирало сердце. Квил раздавливал ее губы жестким ртом, прижимаясь к ее телу. Настойчивые притязания бедер, рук, языка – все это будто жидкое пламя, вливалось к ней между ног.

– Габби, так мы можем… – словно в глубоком сне произнес он.