Пленительные наслаждения

Ведь мы друзья, как ты недавно сказала.

– В таком случае я требую, чтобы ты не расхаживал, как трагический актер на сцене, а вернулся в свое кресло! – вскричала Габби, вскидывая подбородок. – Я намерена вести серьезный разговор, Эрскин Мэтью Клавдий!

Квил невесело улыбнулся:

– Если ты внимательно слушала завещание, то наверняка запомнила слова моего отца о том, что детей у меня не будет. Вот и весь разговор. – С этими словами он отошел от окна и сел в кресло, чувствуя, как сердце превращается в холодный ком.

– Говоря о серьезном разговоре, я подразумевала другое. Я хочу сказать, что… прежде чем мы…

Квил молча ждал, когда она доскажет. Габби поняла – он не собирается ее выручать.

– О, я не могу произносить вслух такие слова! – воскликнула она в отчаянии.

Не успел он пошевелиться, как она соскочила с кресла и села к нему на колени, обвив его рукой за шею.

Он очень удивился, и Габби почувствовала, как дрожь пробежала по его телу. Затем он откинулся назад и расслабился. Она прислонилась к его плечу и отвернула голову, чтобы не видеть его лица. Так будет значительно легче говорить.

– Во-первых, – начала она, – я хочу, чтобы ты оставил свои нелепые предположения относительно моего желания расторгнуть брак. Иначе я когда-нибудь тебя поколочу. Я это предвижу, учитывая твою склонность к скоропалительным выводам. – Габби сделала паузу и добавила мягко: – Ты ведь не дурачок какой-нибудь, чтобы говорить чушь. Во-вторых, – продолжила она, – я особо хочу подчеркнуть, если мы сегодня совершим наши брачные отношения, могут сорваться проводы твоей матери. В-третьих… – Она не могла припомнить свой третий пункт. Близость Квила сбивала ее с мысли. От него так замечательно пахло! Это был неповторимый мужской запах, не поддающийся определению, перекрывающийся ароматом мыла и крахмалом чистого белья. – В-третьих, – повторила она торопливо, – я думаю, что наш брак будет успешным, если мы придем к пониманию.

– К пониманию, – эхом повторил Квил. Он чувствовал себя сраженным, как будто ему нанесли три или четыре сильнейших удара в солнечное сплетение. – Габби, ты всегда говоришь то, что думаешь?

– Нет, – ответила она, помедлив. – Хотя сейчас я признаюсь в этом только потому, что ты мой муж. И потому, что дома меня считали фантазеркой.

– Ты можешь обманывать кого угодно и сколько угодно, но только не меня. – Квил сжал ее в объятиях. – Но разве это не твой дом?

– М-м-м, – промурлыкала она, погладив его плечо. – Пока еще нет.

– А что сделает этот дом твоим? – спросил Квил.

Габби посмотрела ему в глаза.

Он почувствовал безумный жар, словно спину пронзила молния.

– Хорошо. – Квил осторожно переместил Габби, чтобы дать отдых своей ноге.