Пленительные наслаждения

– Ты только посмотри, в каком я состоянии!

Габби посмотрела, но не заметила ничего необычного и нахмурилась, когда он захохотал.

– Не вижу ничего смешного, – заявила она с видом оскорбленной добродетели.

Квил внезапно наклонился и поцеловал ее губы. Он медленно смаковал их, чувствуя, как тело начинает саднить, точно в него впиваются раскаленные шипы.

Он отодвинулся, и она посмотрела на него затуманенным взором. Теперь ее глаза были темно-желтые, цвета бренди. Он схватил ее руку и поцеловал ладонь. Габби вздрогнула. Он положил ее пальцы на свои панталоны, совсем рядом с пахом.

Она подскочила и отдернула руку.

– Ты помнишь, что я обещал с тобой делать? – Хриплый голос Квила подтверждал серьезность его намерений.

– А ты не хочешь делать то же со мной?

У нее округлились глаза. Он надеялся, что от удивления, а не от ужаса. Наконец-то! Он отнял руку – и, к его несказанному удовольствию, Габби не отдернула свою. Она даже не пошевелилась! И это стало для него новой пыткой.

В конце концов он был вынужден сам убрать теплую руку жены. Он снова закрыл ей рот поцелуем, и не известно чем это могло закончиться – возможно даже, он усладил бы ее прямо на ячменных крошках, – если бы не появление леди Сильвии.

Она вплыла в сопровождении двух скулящих «граций» (Красоту временно поселили у слуг, так как переезд оказался слишком тяжелым для ее чувствительного мочевого пузыря). Квилу пришлось быстро сесть на свое место и съесть на пять лепешек больше, потому что в таком виде он не мог выйти из комнаты.

Габби не заметила, чтобы их поцелуи, не говоря уже о прикосновении ее руки, вызвали те расстройства, о которых он ей рассказывал.

Гроб установили на алтарь «Святой Маргариты» приходской церквушки, где усопший оставался до следующего утра.

На поминках подавали запеченное мясо. Проститься с виконтом съехалась высшая знать со всего графства и лондонский бомонд, присутствовавший у леди Фестер. Габби была немало удивлена, обнаружив, как много вокруг знакомых лиц, но более всего – как утомителен сам церемониал. Она не успевала приседать и кланяться. Все поздравляли ее с замужеством, хотя и не всегда искренне. Время от времени она ловила на себе недоумевающие взгляды. Или замечала, как люди, обсуждая что-то, вдруг предупреждающе сдвигают брови. Все прояснилось, когда она случайно подслушала разговор двух дам. Некая леди Скиффинг объясняла своей собеседнице, что Габби отвергла Питера, когда поняла, что его брат скоро станет виконтом. И хотя леди Скиффинг рассказывала об этом даже с некоторым восхищением, сам факт подобного толкования весьма ее огорчил.