Насильно твоя-2

Все должно выглядеть натурально.

— Эмиль, это подозрительно.

— Женой рисковать не стану. Давайте готовиться, времени мало. Антон, подойди!

Я обхватила себя руками и уставилась на разбитый асфальт. Было зябко и противно, как бывает, когда проведешь ночь не в собственной постели и без вечернего душа.

Потом подняла глаза на Эмиля. Муж отдавал распоряжения, а я редко видела его в своей среде. Обычно дома, уставшего. Он такой энергичный, бодрый каким-то злым весельем. Я вспомнила, за что его полюбила: у него была аура человека, за которым хочется идти до конца. Быть ему верной. Ничего странного, что он отбился в том переулке, где нас зажали.

Случайно я встретилась взглядом с Андреем. Он улыбнулся, глубоко затягиваясь.

— Все хорошо, — прочла я по непослушным губам. А может быть, в ироничных глазах прочитала.

— За дело! — закончил Эмиль и направился к джипу.

Антон начал собирать остатки охраны. Я заметила несколько знакомых лиц. Наверное, самые верные люди. В конце концов, даже в машине, полной предателей, один телохранитель остался на моей стороне. Вряд ли я забуду тяжесть тела, когда он упал на меня, защищая посмертно."

"Мы с Эмилем сели на заднее сиденье, в приоткрытую дверь заглянул Антон. Он держал бронежилет, пока мой муж раздевался. Сбросил кобуру, быстро расстегнул рубашку.

— Закрепим микрофон, так мы услышим все, что происходит. Ваша машина будет дежурить неподалеку.

— Видишь, Дина, — улыбнулся Эмиль, надевая бронежилет через голову. — Ты будешь меня слышать.

— Ваша жена будет находиться за квартал. Если что-то пойдет не так, парни доставят ее в безопасное место.

Он все-таки идет туда… Безнадежно. На нем закрепили микрофон, он застегнул рубашку. Фигура изменилась из-за надетого бронежилета, стала незнакомой и чужой.

Эмиль снова надел кобуру. Подобрал и отряхнул пиджак.

— Мы будем в разных машинах? — голос дрогнул, появилось ощущение, что я вижу мужа в последний раз. А вдруг это действительно так?

— Рисковать нельзя. Ну что такое, Дина? Ты меня как на войну провожаешь, — усмехнулся он, и добавил, когда мой взгляд остался серьезным. — Оставьте нас.

Захлопали двери, когда охрана выбиралась на улицу. Я опустила глаза, поправляя воротник. Мне не хотелось веселиться и шутить. Не на войну, но для меня нет разницы. Сражен ты за родину, за деньги, по нелепой случайности или по собственной вине — для жены ты одинаково мертвый.

Я сидела с убитым лицом — как будто уже его схоронила.

— Перестань, маленькая. Не дави на меня.

— Я даже слова не сказала.

— У тебя такое лицо, что их не нужно. Только не плачь, хорошо?

Стоило ему это сказать, как глаза стали влажными.

— Я не могу тобой рисковать, Дина. Больше никогда.

В безмятежных глазах любимого я видела правду: вчера мы занимались любовью, не предохраняясь.