Насильно твоя-2

Он набрал номер и стало так тихо, что пение цикад казалось оглушительным.

— Илья? — голос лишился окраски, словно Андрей ничего не чувствует. — Я дожал Каца, агентство твое. Но эта гнида ссыт, он просит гарантий.

Чтобы мы слышали ответ, Андрей включил громкую связь:

— Каких? — неприятный голос Ильи резанул по нервам.

— Он назначил встречу в «Парусе». Завтра на восемь. Без охраны, без оружия. Сам притащит юриста и чуть ли не прессу. Ссыт, говорю же. Но реально все переоформит. Что скажешь?

Долгое молчание ощущалось почти физически. Илья умел молчать тяжело, так, что ужас вползает под кожу. Показалось, он распознал ловушку.

— Агентство принадлежит его жене.

— Он ее опекун. У него будет доверенность или что нужно… Все чисто, без обмана.

— Хорошо, — после долгой паузы сказал Илья. — Приведешь жену Эмиля.

— Мы договорились, — напомнил Андрей. — Ее не трогают, она моя.

— Твоя-твоя. Приведи на встречу, понял?

Он резко дал отбой и ночную тишь, полную шелеста листвы и трав, разорвали громкие гудки. Мне стало нехорошо, я обняла мужа, ища поддержку. Эмиль приобнял меня в ответ.

— Дина не пойдет, — предупредил он. — И если я еще раз услышу, что ты лезешь к моей жене… Я тебя пристрелю.

Взгляд Андрея скользнул по моим дрожащим рукам, испуганному лицу, и только потом остановился на Эмиле.

— Успокойся, я вижу, рядом с кем она стоит. Ничего, Дина, я зла не держу. Я понял, что ты любишь мужа.

Эмиль потянул меня к джипу.

— Садись, — он открыл дверцу.

Я порадовалась мирному тону, садясь на заднее сиденье. У меня темнело в глазах от нервов и, кажется, голода. С Эмилем всегда как на пороховой бочке, а после того, как я предложила себя другому, оставаться наедине было страшно.

Когда он устроился рядом, в полумраке я на миг увидела Эмиля, с которым познакомилась в клубе. Того, прежнего. Мы были хорошей парой: влиятельный мужчина и красивая, веселая девушка. Я так соскучилась по нормальной жизни!

Ничего. Сейчас переболит.

— Если бы не медальон, ты бы с ним переспала?

Я вздрогнула и отвернулась. На обочине качалась прошлогодняя трава, белесоватая при луне. Жутковатое зрелище."

"— Дина, ты понимаешь, что меня унизила? — на шею легла тяжелая рука. — Чтобы больше такой херни не было, ясно? Я лучше сдохну.

Голос стал незнакомым — опасным, как приближающийся хищник. От него меня било крупной дрожью.

— Прости, Эмиль.

Он повернул к себе мое лицо, словно хотел увидеть, действительно ли я раскаиваюсь. Мои глаза не лгали. Я скорее ожидала пощечины, но Эмиль наклонился, целя в губы.

Поцелуй нельзя было назвать нежным, но я не сопротивлялась, чувствуя себя виноватой. Покорно снесла резкость и как собака посмотрела в глаза, когда он оторвался. Может, я могла изменить ему телом, но душой осталась бы верна.