Насильно мил (не) буду

Громко выдыхаю, стараюсь следить за дорогой, говорю спокойным, примирительным тоном, слегка к ней повернувшись:

– Ясенька, я не сделаю тебе ничего плохого, ты можешь мне доверять.

И тут она округляет глаза, да так сильно, будто я сказал несусветную глупость.

– С чего? – она обиженно визжит. – Ну с чего ты решил, что я могу тебе доверять?

– Вот это открытие, – цежу сквозь зубы.

Крепко сжимаю руль, поворачиваю на проселочную дорогу и торможу так резко, что из-под колес летят камни.

Вижу, как Супердевочка прижимает к себе сумку, исподлобья буравя меня взглядом. Ее обида и недоверие почти осязаемы. Они повисли в воздухе и сгустили его настолько, что мне становится сложно дышать.

Сам виноват, Захарка! Обязательно было так вандально вытаскивать ее из привычной жизни? Можно было мягче.

Шумно вздыхаю, хотя грудь по-прежнему горит от недостатка кислорода. Тихо ей говорю:

– Ясенька, давай смотреть на вещи реально. Тебе все равно некуда деться сейчас. Поживешь у меня, а там…

– Я не буду с тобой спать только потому, что мне деться некуда! – выдает она, еще больше хмурясь.

– А я тебе разве это предлагал? – Еле сдерживаюсь, чтобы не выругаться.

– Ты мне вообще ничего не предложил, только из дома увез, и все!

– Мой косяк… – тихо хмыкаю, набираю в грудь побольше воздуха и продолжаю: – Собственно, желания мои не изменились, Яся. Я хочу, чтобы ты была со мной. Но давить не буду. Давай так, поживешь у меня немного, освоишься в новом городе, присмотришься ко мне, а потом решишь. Если вдруг захочешь уйти, я помогу найти жилье. Кстати, совместное проживание не означает, что ты должна будешь со мной спать. Я поселю тебя в отдельной комнате.

С удовольствием наблюдаю, как Супердевочка выдыхает, плечи ее немного расслабляются. А потом она машет головой из стороны в сторону и выдает:

– Я не понимаю тебя…

– Что именно тебе непонятно? Я готов разъяснить.

– На кой черт я тебе сдалась, Захар? – стонет она. – У вас в Краснодаре девчонок нет, что ли? Зачем ты ко мне прицепился?

Смотрю в ее растерянное лицо, любуюсь каждой чертой, борюсь с собой, чтобы не наклониться тут же, не сжать ее в руках, не начать целовать. Не нужна ей сейчас моя ласка, к великому сожалению. А как бы хотелось просто прижать ее к себе…

– Разве причина не очевидна? – спрашиваю внезапно охрипшим голосом.

Смотрю в ее возмущенное лицо и понимаю – нисколько. Хотя что тут непонятного? Меня в ее присутствии буквально трясет. Неужели она и правда не видит, столько эмоций во мне вызывает? Или не хочет видеть, потому что ей эти эмоции совсем не нужны?

Да, не в такой обстановке я хотел бы делать подобное признание.

– Ясь, я тебя люблю… – Пожимаю плечами.

Она замирает, хлопает ресницами, давится угрюмыми мыслями, наконец открывает рот.