Насильно мил (не) буду

– Ай-ай-ай, что ж ты делаешь, шельмец! Грабят! – принимается он орать.

– Заткнись! – рявкаю зло. – Ты не понял, дед, я с тобой нянькаться не буду… Сломаю кисть и скажу, что так и было. Немедленно говори, куда пропала Ясмина!

– Да почто ж ты на меня нападаешь, малец? Я ж ничегошеньки не знаю, не ведаю…

Еле сдерживаюсь, чтобы как следует не приложить старика лицом о стену. Выкручиваю ему руку сильнее, довожу до того, чтобы заохал от боли, и шиплю в ухо:

– Сейчас я тебе только мышцы слегка травмировал, но могу запросто вывихнуть руку, хочешь? Ты знаешь, как это больно, когда смещается плечевой сустав?!

По-видимому, он знает, поскольку очень быстро начинает выдавать информацию:

– Видел я ее! Снимала квартиру, но я ж не знал, что она беглая психичка!

– Какая такая психичка? – не понимаю.

– Она психбольная! Ко мне из-за нее ночью приехал мужик, все расспрашивал, где она, ее медицинское заключение показал. А я что? Я с психами не связываюсь, пустил его в квартиру, чтобы забрал ее. То есть, дал ключи…

Меня аж всего передергивает от новой информации. Рычу ему в ухо:

– Вот так просто взял и дал ключи от квартиры, которую сдал одинокой девушке? Из-за какой-то липовой бумажки? Ты же видел, что девушка нормальная!

– Дык, ясен пень, не просто так… Заплатил он мне! – признается дед. – Немно-о-ожко… Ты не подумай, я не продажная шкура, но разве откажешь полицейскому? С виду адекватный мужик! К тому же ее отец… А нече от отца бегать, так я считаю!

Не осознаю, что делаю, руки действуют сами. Резко увеличиваю силу, и вскоре дед уже орет не своим голосом:

– Ай, ай, ай, шо ж ты делаешь, ирод? Отпусти! Не губи! А-а-а…

– Когда он ее забрал? – рявкаю ему в ухо.

– Дык вчера утром…

Глава 48. Вчера утром

Ясмина

Чувствую себя как в кошмаре – когда на тебя неминуемо надвигается какой-то монстр, ты понимаешь, что совсем скоро погибнешь, но не можешь двинуться с места. Да что там, я даже рукой пошевелить не могу, когда передо мной предстает он…

Огромный, прямо как я его и запомнила. Бородатый, хотя теперь темно-коричневая поросль на лице изрядно поседела. А волосы на голове такие же густые. У глаз прибавилось морщин, но он все еще достаточно статный и видный для своих пятидесяти. Я могла бы им гордиться, будь он… человеком.

– Привет, мой золотой лучик.

Так он называл меня все пять лет, пока я жила с ним. Все то время, пока он надо мной издевался. Это ласковое прозвище, как и тогда, кажется насмешкой, стебом. Ну какой я ему, на фиг, лучик, если он так сильно меня ненавидит, что считает своим долгом отравлять каждый день моей жизни.

– К-как… – шепчу, смотря то на него, то на входную дверь.

Она не взломана, замок закрыт. Он просочился сквозь замочную скважину? Влетел в окно? Давно подозревала в нем паранормальные способности.