Насильно мил (не) буду

Останавливаюсь перед вывеской и решаю, а нужно ли мне сюда. Но выбор невелик – улица или теплая постель. Выбираю второе, конечно же.

Внутри меня встречает парень лет восемнадцати. Худощавый и весь покрытый прыщиками, даже жалко его становится.

– Есть свободные места? – спрашиваю со вздохом.

Почему-то противоположный пол, особенно молодой, очень хорошо меня запоминает. Жалею, что не догадалась, перед тем как сюда зайти, натянуть на голову хотя бы бейсболку, ее-то в рюкзак кинула, в отличие от шапки.

– Мест полно, – кивает он. – Оплата посуточная, деньги вперед.

Достаю кошелек, протягиваю ему пару купюр.

– И паспорт, пожалуйста… – просит паренек, старательно что-то записывая в журнал.

А вот это уже лишнее, этого уже не надо.

– Извини, но паспорта нет, – пожимаю плечами.

– Как нет?

– У меня его вытащили. Пустишь так?

Уже готовлю слезную историю о том, как устала, и как мне негде провести ночь. Хотя и так понятно, что я в бедственном положении, поскольку ищу приюта здесь.

Но история не пригождается, паренек кивает:

– Ладно, сочувствую по поводу паспорта.

Молодежь. Наивняк.

– Покажешь комнату?

– Пойдемте, – кивает он и проводит меня в самую дальнюю.

В небольшом помещении всего четыре спальных места – две двуспальные кровати. По счастью, все пустые. Но это единственный плюс. Комната буквально кричит от нищеты. Все здесь старое и обшарпанное, пусть с виду и чистое.

– Сегодня мало народу, – пожимает плечами парень. – Меня зовут Егор, если что, зовите.

– Спасибо, Егор.

Он уходит.

Быстро переодеваюсь в спортивные штаны и свободную футболку, запихиваю вещи в рюкзак и кладу его возле подушки. В бродячей жизни правило номер один – держи вещи как можно ближе к себе, тогда больше шансов их сохранить.

Над кроватью висит темно-синяя шторка, дающая возможность хоть немного уединиться на случай, если кого-то подселят. Залажу на кровать и задвигаю эту шторку, отрезая себя от внешнего мира.

Скручиваюсь калачиком на неудобном матраце, морщусь от слишком едкого запаха дешевого стирального порошка, которым пропахла наволочка плоской подушки. Даже думать не хочу, сколько голов на ней лежало до меня.

Плачу тихо, почти беззвучно. Вряд ли людям в соседней комнате понравится рева за стеной. А что услышат – это без сомнения, ведь я отчетливо слышу чей-то мощный храп."

"Засыпаю еще нескоро, мучимая гадкими воспоминаниями о «лучшем вечере в жизни», каким, я надеялась, он будет. А просыпаюсь от резкой боли.

Живот стягивает, как будто спазм при месячных. Отпускает быстро, но за те короткие секунды, что страдаю от судороги, чуть не седею от страха.

Выкидыш?

Подскакиваю, несусь с ванную, закрываюсь и стягиваю штаны с трусами. На прокладке-ежедневке виднеется несколько капель крови.