Ткань наших душ

Подарок от новой возлюбленной? Подарок самому себе за то, что он такой успешный? Я не решаюсь спросить.

— Не надо, Джеймс.

Я глубоко вдыхаю, сажусь в постель, неохотно встречаясь с его взглядом.

— Почему ты не можешь просто… не быть такой?

Мой брат проводит рукой по изможденному лицу. Его карие глаза полны горя и гнева.

Да, потому что я попросила, чтобы так было.

— Я много раз пыталась объяснить тебе это, Джеймс. Ты не понял и никогда не поймешь. — Без энтузиазма бормочу я.

Раньше я расстраивалась, когда он спрашивал. Но, к счастью для тех, кто не пережил этого сам, это чувство трудно понять.

Джеймс хмурит на меня брови и снова соединяет пальцы перед собой, прижимая их к губам в задумчивой позе, локти положены колени, а сам он наблюдает за мной из угла комнаты, словно я непослушное животное. Он качает головой и несколько молчаливых минут смотрит в окно, откинувшись на спинку синего кресла, которое выглядит устаревшим и неудобным.

Я сутулюсь в постели и сжимаю в кулак простыни, не сводя с него глаз, чтобы не смотреть на свои запястья. Они болят, но если я не буду смотреть, мне не придется сталкиваться с отвратительной реальностью. Избегание всегда было моим механизмом преодоления. Если я не думаю об этом, то это не имеет значения. Мой день продолжается.

Я стискиваю зубы и пытаюсь снять напряжение между нами.

— Тебе не нужно было проделывать весь этот путь.

Джеймс ненавидит больницы. Наверное, из-за всего, что в них есть. Перегруженные работой медсестры, мрачные серые палаты, бесцветные занавески, которыми занавешены маленькие окна, запах. Смерть, которая, кажется, задерживается в стенах.

Точнее, он ненавидит больницы с тех пор, как умерла мама.

Он встает и подходит к кровати, и у меня замирает сердце, когда я понимаю, что он плачет. Я никогда раньше не видела, чтобы он плакал, ни разу.

Джеймс Колдфокс — суровый человек, который скрывает свои чувства и не показывает своих трещин. Он закрыл себя в стенах, возведенных давным-давно. Но сейчас его челюсть дрожит, и он нежно берет меня за руку, когда его слезы катятся по моей коже."

"Отвожу взгляд на тускло-серый пол этой жуткой чертовой комнаты. Не могу смотреть ему в глаза.

Я знаю, что поступила неправильно.

Но я так устала. Как сказать ему, что я хочу спать вечно? В ложе из роз или в чертовой урне, неважно — где угодно, только не здесь.

У меня все горит внутри, и мне больно.

Я просто хочу, чтобы мне не было больно.

Мне следовало построить свои стены из цемента, как у него. Я пробовала уязвимость и глупую, бессмысленную любовь.

Часто думаю, была бы я другой, если бы не попробовала. Теперь мои стены непробиваемы — никто не входит, я не выхожу.