Наши предки

 — Ах, какой ужас! Я говорила, что на самом деле Вильгельм, судя по всему, был с Юфимией… Да куда ты меня тащишь? — Гурдулу взваливал ее на плечи. — Поняли вы? А эта дура ревнует, как всегда… — И дама, не переставая болтать и жестикулировать на плечах Гурдулу, исчезала.

Немного спустя она возвращалась пунцовая, с оборванной шлейкой и снова принималась тараторить:

— Так оно и есть, говорю вам, Филомена устроила сцену Кларе, а на самом деле он…

Той порой девицы и танцовщицы удалились из пиршественной залы. Агилульф принялся бесконечно долго перечислять сочинения, которые чаще всего исполнялись музыкантами Карла Великого.

— Стемнело, — заметила Прискилла.

— Уже ночь, глубокая ночь, — согласился Агилульф.

— Покой, который я вам отвела…

— Спасибо. Слышите, как поет в саду соловей.

— Покой, который я вам отвела… моя спальня.

— Ваше гостеприимство не знет предела… Соловей поет вон на том дубе. Подойдем к окну.

Он встал, протянул ей железную десницу, оперся о подоконник. Трели соловья послужили ему поводом вспомнить целый ряд стихов и легенд.

Но Прискилла коротко оборвала его:

— Одним словом, соловьи поют для любви. А мы…

— Ах, любовь! — воскликнул Агилульф, так резко повысив голос, что Прискилла слегка испугалась. Он же с места в карьер пустился в рассуждение о любовной страсти. Прискилла нежно зарделась, опершись на руку рыцаря, и втолкнула его в покой, где надо всем царило огромное ложе под пологом.

— У древних, поскольку любовь считалась божеством… — продолжал Агилульф скороговоркой.

Прискилла два раза повернула ключ в двери, подошла к рыцарю, совсем близко, склонила голову на панцирь и пролепетала:

— Мне холодно, камин погас…

— Суждения древних о том, где лучше предаваться любви, — сказал Агилульф, — в теплой либо холодной комнате, противоречат друг другу. Но большинство рекомендуют…

— О, вы, видно, знаете назубок все, что касается любви, — шептала Прискилла.

— Большинство рекомендуют избегать удушающей жары и склоняются в пользу естественного тепла…

— Так нужно позвать служанок, чтобы затопить?

Агилульф внимательно осмотрел поленья в камине, раздул одну, потом другую головню, перечислил различные способы разжигать огонь в помещениях и под открытым небом. Его прервал вздох Прискиллы, и, словно сообразив, что новый предмет разговора губит возникшее было любовное трепетанье, Агилульф принялся расцвечивать речи об огне намеками и сравнениями касательно теплоты чувств и жара страсти.