Нашествие. Попаданец во времена Отечественной войны 1812 года

А кто-то отсиживался в тылу, штабах, выбирался поближе к врагу вынужденно, раз в год, сопровождая высокое начальство, и получал осколочные ранения в живот.

Алексей иногда раздумывал над своим везением. Была версия, что везет, потому что он из другого времени. Но почему тогда при вылазках в чужой тыл возвращались все лазутчики его группы? Вот это уже не поддавалось никаким объяснениям.

Алексей посидел еще немного в штабе, послушал майора через переводчика. Непонятно. Против Наполеона ополчилась вся Европа, в коалиции союзников самые сильные армии, а майор говорит, что французы верят в победу и что поражения лишь временные, случайные. Все же моральный настрой войска много значит, как и вера в главнокомандующего. Численного превосходства не имеет ни одна сторона, и чашу весов может склонить даже мелочь.

О расстановке сил майор рассказал много, показал на карте. Но о планах Бонапарта он ничего не знал. В планы были посвящены лишь маршалы Наполеона, с ними он советовался. Но их у Бонапарта было всего три десятка, и пленить их не было никакой возможности. Маршалы командовали корпусами, крупными воинскими соединениями. И охраны там – как у бродячего пса блох.

Уже и ушел из штаба полка Алексей, а мысль о дивизионном генерале Жане-Батисте Дюмонсо его не покидает. Так задумался, что прошел мимо капитана Кочкина, не поприветствовав. По уставу младшему по званию или должности положено первым приветствовать. Кочкин тронул Алексея за рукав:

– Господин прапорщик, с вами все в порядке? Говорят, вы ночью с егерями ходили к французам и даже офицера пленили?

– Так и есть. Простите, не поприветствовал. Не выспался, ночь бессонная выдалась, волнительная.

– Охотно прощаю. Расскажете потом в офицерском собрании?

– Если будет на то воля господ офицеров. Ничего особо интересного.

– Излишняя скромность украшает, но не приносит дивидендов, Алексей Иванович.

– Да откуда им быть? У меня ни земли, ни поместья, одним жалованием живу.

– В полку половина таких офицеров. Да разумно делают: написали прошение полковому казначею. Кто десять, а кто и двадцать процентов от жалования в казне оставляет. А по возвращении в Россию-матушку все их и получат. Можно домик в Москве или Санкт-Петербурге прикупить либо поместье где-нибудь под Тверью или Рязанью.

– Ужель столько набежит?

В возможности столько накопить Алексей сомневался. Не так велико жалование, больше риска на войне.

– Алексей Иванович! Нешто из трофейных обозов ничего не перепало? Или вот я сам свидетель, как захваченное оружие и коней в казну сдавали. За них же деньги положены. Не краденое, по́том и кровью добыто. Копеечка к копеечке – и офицеру к отставке по выслуге лет небольшой уютный домик в красивом месте – роща, озеро.