Нашествие. Попаданец во времена Отечественной войны 1812 года

Иначе на самом деле пришлось бы «работать» ножами. Тогда и захват сорвется, чего бы не хотелось.

На печи стоял чугунок с похлебкой. Пахло аппетитно.

– Климов, посмотри, что там за варево. Пора перекусить.

Егерь запустил в чугунок ложку, отпробовал.

– Вкусно! Только постная.

– Поднимай хозяйку, развяжи, пусть угощает.

Вот чего не хватало, так это хлеба. Зато он был в шнобзаках. Получилось неплохо: ржаной хлебушек под хозяйскую горячую похлебку. Ели по очереди, потому что за улицей приглядывать надо. После еды Алексей поговорил с хозяйкой.

– Как француз придет, ведите себя как обычно. Ну, я не знаю – калитку откройте, дверь в конюшню, улыбайтесь. Убивать офицера мы не собираемся, заберем его с собой и навсегда исчезнем, как страшный сон.

Хозяйка кивнула в знак согласия. А куда ей деваться? Против трех вооруженных мужиков шансов нет.

Время тянулось медленно. Наконец за окнами раздался цокот копыт, стихший у ворот. Тут же Климов доложил:

– Офицер! Один! С лошади спрыгнул!

– Ну, ваш выход, мадам!

Алексей слегка подтолкнул хозяйку к двери. Все же женщины – актрисы, учить не надо. Вышла, заулыбалась, тараторит на французском. Офицер лошадь под уздцы повел, хозяйка следом. Плохо, что из дома конюшня не видна, для окон – мертвая зона. Хозяйка о том знает, может воспользоваться. Но пока тихо. Алексей распорядился:

– Встаньте по обе стороны двери. Дернется офицерик – бейте по башке, но аккуратно. Нам пленный нужен, а не мертвяк.

На крыльце топот ног, разговор. Похоже, хозяйка офицеру ничего не сказала, иначе бы он снова сел на лошадь – и галопом за подмогой. Соображает хозяйка, что власть французская уже ослабла и Наполеона разобьют. Если она сейчас русских сдаст, то это кончится для нее плачевно. Быстро просчитала!

Распахнулась дверь, с улыбкой на лице вошел француз. Увидев сидящего за столом Алексея с пистолетом в руке, замер в удивлении. Тотчас на него набросились с двух сторон егеря, повалили, сняли пояс с оружием – пистолетом в кобуре и саблей. Офицер не сопротивлялся, понимал, что одному против троих победы не одержать. Исход понятен – плен или смерть. Офицер предпочел плен. Особым позором в европейских армиях плен не считался. Впрочем, как и действия армии то на стороне одного противника, то другого. Так, в 1812 году Карл Филипп цу Шварценберг, командовавший тридцатипятитысячным австрийским корпусом в составе войск Наполеона, активно действовал против генералов А. Тормасова и П. Чичагова. А в «Битве народов» под Лейпцигом 16–19 октября 1813 года командовал объединенной армией союзников. Прусские войска также воевали против России, потом переметнулись, вступили в коалицию. Картина вообще складывалась странная.