Нашествие. Попаданец во времена Отечественной войны 1812 года

А уж пакетированный на фоне цейлонского или индийского вообще больше напоминал подкрашенный мусор.

Кстати, со слов иностранных офицеров, которых в русской армии был каждый десятый еще со времен Петра I, Бонапарт был большим ценителем кофе. Среди иностранцев были и немцы, и итальянцы, и французы. Наполеона за его диктаторские замашки любили далеко не все.

Вот о чем точно сожалели офицеры, так это об отсутствии женщин. Немки вполне могли прийти на офицерское собрание – потанцевать, развлечься, выпить вина и перекусить. Однако командование опасалось: среди женщин вполне могли оказаться осведомительницы французов. Русские в разговорах случайно могли сказать то, что не предназначалось для чужих ушей.

Бывало, перебирали вина, начинали спорить. Но до скандалов или – боже упаси – дуэлей дело не доходило. На войне бретеров, «профессиональных» дуэлянтов, готовых драться на дуэли по любому, даже самому ничтожному поводу, не любили, смертей хватало и без них.

Была от этих собраний и практическая польза. Офицеры рассказывали, как выкрутились из безнадежной ситуации. И лучше воспользоваться чужим опытом, если ситуация сходная, чем ценой собственных потерь выбираться из затруднительного положения. Не зря же у русского народа пословица есть: «Умный учится на ошибках чужих, а дурак на своих».

Рассказ одного офицера Алексея заинтересовал. Офицер был в дозоре, наблюдали за неприятелем. У подпоручика была трофейная диковина – подзорная труба, причем складная, из трех колен. Офицер даже продемонстрировал ее. Многие пожелали посмотреть. Удивительно было наблюдать со стороны. Водившие в бой солдат, видевшие кровь и смерть, офицеры вели себя как дети: приникали к трубе, пытались свободной рукой схватить предмет, который казался рядом, а на самом деле был за десятки метров. Кто-то удивлялся, другие смеялись, только двое сочли трофей полезным. Но суть в другом. В подзорную трубу подпоручик видел, как к одному из домов подъехал офицер во французской форме. То, что это офицер, к тому же чинов немалых, говорили эполеты на погонах, аксельбанты на правом плече. Причем подпоручик видел офицера дважды, в разные дни.

Алексей задумался. У француза там явно какой-то интерес – родня или любовница. И упустить такой случай нельзя. Когда офицеры натешились подзорной трубой и разошлись – кто играть в карты на деньги, кто выпить вина в буфете, – Алексей подошел к подпоручику.

– Любезный Илья Захарович! А не можете ли вы показать мне в свою волшебную трубу тот дом?

– Отчего нет? Только не из офицерского собрания. Надо выбраться из расположения наших войск на ничейную землю, тогда получится. А что вы задумали, прапорщик?

– Осмотреться мне надо, потом озвучу план.

– Говорили мне, что вы человек рисковый, притом головы не теряете.