Нашествие. Попаданец во времена Отечественной войны 1812 года

Наполеон уводил войско по Боровской дороге, где нетронутые войной места и шансов отобрать у населения продовольствие больше. И еще имел в виду: на Бородинском поле до сих пор не убраны и не похоронены трупы убитых и умерших от ран солдат и офицеров, лошадей. Зрелище ужасающее, оказывающее деморализующее влияние на армию. После битвы по полю прошли «трофейные команды», собрали оружие. А ранцы перед боем солдаты сами сдавали в обоз. Причем убитые во время боя французы, итальянцы, поляки, немцы и прочие так и остались, где погибли. Раненых свозили лекари на повозках в близкий Полоцкий монастырь, где за первые десять дней после боя умерли три четверти из них – более двадцати тысяч человек.

Когда отступающая армия прошла места минувших боев, власти Москвы озаботились захоронением мертвых. Поле битвы поделили на участки, за каждым закрепили село. Трупы людей и лошадей приказано было сжечь или закопать в братских могилах. Работы начались 14 ноября 1812 года и велись до 6 мая 1813 года. Трудились 6050 крестьян. Большую часть трупов сожгли, ибо долбить мерзлую землю не было никакой возможности. За работу платили по 50 копеек в день на работника и две чарки вина для согрева, потому как зима выдалась снежной и морозной. Из 37 386 человеческих тел и 36 931 конских трупов было погребено только 4050 людских и 8653 конских трупов. Остальные сожжены, для чего использовано 940 куб. саженей дров, на которые потратили 5636 рублей и 25 копеек, а на оплату работ крестьян ушло 11 669 рублей. Это не считая умерших в Полоцком монастыре. И весь путь отступления был усеян трупами. Одежда легкая на французах, к русской суровой зиме не приспособлена. Согреться негде, ни одна деревенька или село не могли вместить в избы эскадрон или полк. Замерзали даже на ходу, падали. Вот с взаимовыручкой у французов плохо было, зачастую не помогали, обходили упавшего и брели дальше. Впрочем, и сил помочь не было, сами едва держались. Все награбленное в Москве имущество сначала упорно несли, потому как трофеи, позволявшие по возвращении купить надел земли или домик в городе. Но с каждой пройденной верстой ранец казался все тяжелее, и сил нести не было. Бросали ранцы, жизнь дороже. Холодно и голодно, а еще партизаны донимают – и на марше, и на отдыхе.

Перед Алексеем дилемма встала. Ждать в Москве войско Кутузова или идти следом за французами? И оккупантов пощипать, урон нанести и дождаться своего егерского полка, если он еще не разбит. Но было беспокойство. Полковник запросто мог посчитать его дезертиром. Где ты был целый месяц? Арестует и отдаст под трибунал. Суды по военным преступлениям скорые и жесткие. Расстрел грозит. А у него свидетелем только Матвей.