Место нашей любви

— Не волнуйся, Вик. Твои парни доставят Линду к тебе домой, и запрут её там до твоего прилёта. Не сбежит, — ответил ему незнакомый уверенный мужской голос. Я дёрнулась, услышав странную издёвку, когда он произнес моё имя. — А потом прилетишь, заделаешь ей детей, да побольше. Сама потом и думать забудет о побеге. Только не медли с ребёнком, помни о наказе президента!

Испуганно отпрянув, я попыталась разобраться в услышанном. Запереть, детей? О чём это они? Зачем меня нужно запирать? При чём здесь президент? Кстати, а какой именно президент? Наш или их? Что же делать-то? Бежать? Но куда? А если его парни уже здесь, и придут за мной сейчас? Затравленно посмотрела на входную дверь, понимая, что Викрам сбежать не даст. Да и как? Мне даже шага не сделать за дверь. Я же голая, не считая мокрую футболку.

Забралась в кровать, закуталась в одеяло и стала ждать, когда выйдет из ванной комнаты этот презренный лжец, притворщик, лицемер, предатель!

Приказ президента, это всё для него только приказ президента. Детей ему надо от меня. Как он мог! А я ведь поверила, и как бы не пыталась сейчас доказать себе обратное, но искренне верила в его слова и чувства.

Дверь в ванную открылась, и оттуда вышел Вик. Весь расстроенный, потерянный, нерешительный.

— Линда, тут такое дело… Я должен был тебе раньше сказать…

Да, должен был, ещё в самом начале нашего знакомства. Спелись унжирцы с манаукцами, поделились опытом соблазнения. На что только не пойдут патриоты ради процветания манаукской империи. Я даже и не догадывалась, что идеи унжирцев можно применить таким вот образом. Разыграли комбинацию как по нотам… дура я, дура набитая! А ещё посол! Попалась в медовую ловушку. Теперь выпутывайся сама, как хочешь.

— В общем, ты только не обижайся…

Уже, Вик, уже. Только пока вслух не говорю, но обиделась я очень сильно! Ты даже не представляешь себе насколько сильно! Я и подумать не могла, что мужчине, который вскружит мне голову, потребуется от меня то же самое, что и обычному свободному мыслителю. Только тот переспит, осеменит и будет наблюдать, как растет его эксперимент в естественной среде, не вмешиваясь в процесс воспитания и взросления. А меня хотят запереть, как опытный образец, уникальный экземпляр. И посмотреть, что из этого получится. Что-то подсказывает мне, что, скорее всего, он боится последствий тяжёлых родов. Я где-то читала о подобном. Большой плод, разрывы. Потеря крови. Вот зачем ему было нужно знать группу моей крови. Как страшно-то.

— Я должен улететь по делам! — выдал Викрам и выжидательно замолчал.

Я тоже молчу и никак не могу в толк взять, чего он от меня ждёт.

— Я понимаю, ты обиделась, но мы ненадолго расстаёмся, честно, — стал уверять меня Викрам, подходя к кровати и опускаясь на нее.