Рыцарь нашего времени

Тот задавал короткие, но правильные вопросы, и даже когда вопросы его казались глуповатыми, они все равно были правильными, потому что в итоге на них давались нужные ответы. Невозможно было устоять и не продемонстрировать мужику, не очень разбирающемуся в отношениях между людьми, свое превосходство хотя бы в этом, раз уж его физическое превосходство подчеркивалось самой природой.

Крапивин поначалу неохотно общался с Бабкиным, но в конце концов, вынужденный то уточнять, то дополнять слова друга, сам не заметил, как начал вставлять короткие фразы. Сергей осторожно присматривался к нему, избегая любой реплики, которая может быть расценена Денисом Ивановичем как давление: если Швейцман казался более-менее понятным, то с этим молчаливым и напряженным человеком следовало быть очень осмотрительным. К концу разговора Бабкин почти решил, что перед ним типичный скучнейший клерк, озабоченный только собственной персоной и в чуть меньшей степени – тем впечатлением, которое он производит на людей, но одно мелкое происшествие заставило его отказаться от столь упрощенной характеристики.

Мимо них прошла молодая женщина с коляской, из которой выглядывал картинно пухлый розовощекий малыш в голубой шапочке с большим смешным помпоном. Она свернула к подъезду и растерянно остановилась – въезд на пандус был перекрыт припаркованной перед самым подъездом иномаркой. Одновременно, не сговариваясь, Бабкин и Крапивин направились к ней, подхватили коляску с двух сторон и подняли по ступенькам под смущенную благодарность женщины; затем Сергей, улыбнувшись ей, отошел в сторону, а за его спиной раздалось довольное гуление малыша. Он обернулся.

Ребенок, смеясь и громко воркуя, тянул растопыренную пятерню, из рукава комбинезона к Денису Крапивину, замершему возле коляски с растерянным лицом. Что-то в нем привлекло мальчика, потому что он, продолжая смеяться, заговорил с Крапивиным на своем детском языке.

– Пойдем, болтун, – рассмеявшись, сказала его мать, и дружелюбно кивнула Денису.

Тот придержал дверь, провожая взглядом смеющегося ребенка, и сбежал по ступенькам обратно к Бабкину и Швейцарцу, тут же включившись в разговор. Однако за те несколько секунд, что Крапивин смотрел на малыша, Сергей поймал в его глазах выражение, если не разрушившее его первое представление о друге Ланселота, то внесшего в него много сомнений."

"Тоску увидел Сергей, почти собачью тоску, которую Денис Крапивин успел скрыть от Семена Швейцмана, как наверняка скрывал и многое другое. «Осталось только узнать, – сказал себе Бабкин, – что именно»...

В какой-то момент, поймав короткий взгляд сыщика – неожиданно умный и проницательный, – Семен Давыдович осознал, что тот не только собирает информацию о Ланселоте, но заодно изучает их самих.