Наше шаткое равновесие

— Женя, ты уже давно взрослый и состоявшийся в этой жизни человек, и только тебе решать, как поступать, но этот человек не принесет тебе счастья.

Поднимаюсь с кресла. Все. Хватит. Надоело. Хочу уйти. Сбежать отсюда."

"— И еще, — останавливает меня у самой двери, — ты должна знать, что та девушка, чьего мужа ты уводишь из семьи, беременна. У одного ребенка уже не было отца, неужели ты хочешь приговорить к тому, что испытала сама, других?

— Откуда ты знаешь? О беременности?

— Она была у нас, ей стало плохо. Нервное. А потом… уже в больнице, оказалось, что она в положении. Мама не просто так к тебе тогда ездила, она хотела уберечь тебя… к тому же Игорь многим обязан Аллиному отцу, и думаю, когда придет время делать выбор — ты или карьера, он выберет второе. Ему не захочется очернять свою фамилию.

— По себе судишь?

— Не дерзи!

— Пошли вы все к черту, — смотрю на него, и даже голос повысить не могу, — достали, правда, — усмехаюсь, — я так от вас устала. Всю жизнь, всю мою жизнь вы делаете только одно — издеваетесь надо мной. Это не забота, папа, совсем не она.

Спокойно выхожу за дверь. Полина сидит на диване, они с мамой листают книжку. Обвожу взглядом эту идеальную картинку, и становится тошно.

— Полина, нам пора, одевайся.

Мама кидает на меня испуганный взгляд, но я сразу отворачиваюсь.

— Женя, — кудахчет у дверей в прихожей, — куда вы? Что произошло?

— Все хорошо, мам. У нас просто на сегодня еще много дел.

Мы выходим из парадной, идем по улице, потому что приехали на такси, и я понимаю одно — я так больше не смогу. Здесь, в этом городе, среди этих людей. Сколько лет я пыталась выстроить здесь нормальную жизнь? Не знаю. Но у меня так ничего и не получилось. Может, они правы, может, нет. Но я не хочу проверять. Больше ничего не хочу.

А еще меня то и дело окатывает волной ледяной воды каждый раз, как я подумаю о той ночи, когда Мурас был пьян и что-то говорил. Говорил, что убьет. Кого? Тогда я не могла понять, что происходит. А теперь, кажется, понимаю. Теперь, наверное, все понимаю.

Ловлю машину и еду к Эмилии, она улыбается, но стоит мне войти, как ее улыбка гаснет.

— Полина, иди поиграй, — подталкиваю дочь к диванчику, а сама иду на кухню.

Эмилия идет следом. Молчит. Она молчит, а я не знаю, с чего начать.

— У вас будет внук или внучка…

— Я знаю. Недавно узнала…

— Поздравляю.

— Спасибо.

— Я попрощаться. Мы попрощаться.

— И почему я не удивлена?

— Потому что ты всегда меня тонко чувствовала.

— Точно.

— Как только все уляжется, я позвоню. И не переживай, Полинка будет приезжать к тебе, Игорю. Скажи ему, что так для всех будет лучше. Правда.

— Моя девочка, — она обнимает меня, как родную дочь, — ты опять спешишь. Делаешь выводы за двоих.

Я ощущаю ее дрожащие плечи под своими ладонями и игнорирую последние слова.