Наше шаткое равновесие

В то, что так трепетно относится к Поле… не могу. И от этого чувствую себя еще более неуверенно, как маленькая девочка, о которой никто и никогда не заботился.

Пока я застываю в своем трансе, Эмилия усаживает Полину в машину и уезжает.

Прикусываю верхнюю губу, а глаза становятся влажными. Игорь закидывает руку на мое плечо.

— Лунга, ты болото-то не разводи.

— Я так редко ее куда-то отпускаю…

— Теперь будешь делать это чаще. Она не хрустальная и к юбке твоей не привязана.

— Легко тебе говорить….

Игорь как-то странно на меня смотрит, но ничего не говорит, только разворачивает меня в сторону парадной.

— Пошли, Лунга, разговор есть.

— Это у меня к тебе разговор есть, — скидываю его руку. — Твоя полоумная жена запудрила мозг моей матери, и она сегодня убеждала меня, что нехорошо уводить мужа из семьи.

— Очень нехорошо, — смеется, пропуская меня вперед, придерживая дверь.

— Ты гадкий, Мурас.

— Да не то слово.

— Игорь, — говорю, стоит нам зайти в квартиру, — то, что вчера было…

— А что-то было? — приподымает бровь, так, словно я сказала сущую глупость.

Отворачиваюсь, расстегивая молнию на парке.

— Слушай, Жень, тебе пятнадцать лет? Что за вопросы вообще? Ты то извиняешься, то обижаешься… то… неважно. То, что между нами было, это нормальная и вполне себе последовательная вещь. И важно для тебя, как и для меня, на данный момент времени другое. Такой животрепещущий вопрос: что дальше?! Верно?

Киваю. Эта его манера говорить, она не сравнима ни с кем. Он вроде и отвечает на вопросы, успокаивает, а вроде только и делает, что подливает масла в огонь. Ранит побольнее.

— Твои варианты?

— Нет у меня вариантов, хватит устраивать цирк, ты…

— Я, Жень, я. Это тебе хватит разыгрывать трагедию. Да, я не прав, виноват и еще до кучи всего. Только если я тебе это все скажу, легче тебе станет? Как-то изменит последние пять лет? Сомневаюсь. Для меня точно не изменит. С этим либо нужно научиться жить дальше, либо…

— Либо?

— Не начинать ничего совсем. Потому что если ты думаешь, что хреново одной тебе, то ошибаешься. Что стыдно, неприятно и попахивает шизой… так вот это вполне обоюдные чувства. Все наши поступки останутся нашими, я тебе это уже говорил. Прошлое не изменишь, поэтому хватит туда возвращаться.

— Мурас, — вытираю слезы, а они льются и льются, — ты меня любишь?

Игорь склоняет голову немного вбок.

— Если нет, то для чего я тогда здесь распинаюсь? Сама себе ответь, — притягивает к себе, — для чего?

— Я не знаю, я тебя не понимаю, — мотаю головой, — ты же никогда не простишь. Я тебя знаю, ты не простишь.

— А мне есть чего прощать? Если только твое глупое молчание, что Полина моя дочь.

Прижимаюсь ближе к нему, чувствуя такой родной запах.

— В комнату пошли, плакса.

Плетусь за ним, но понимаю, что для меня еще не все.